Хранитель Замка - Виктор Молотов

Вопрос я отложил в ведомость, к остальным строкам про эту башню. Строк там скопилось уже на отдельный лист. И я ещё не решил, стоит ли расспрашивать Морфеуса при встрече.

У машины мы рассчитались. Я отсчитал двадцать пять и две сверху, дед пересчитал следом, не стесняясь, и мы обменялись понимающими взглядами людей, которые оба знают, что деньги любят счёт.

— «Бастион» под ваш фон надо со склада везти, он у меня в области лежит, — сказал Викентий, убирая купюры во внутренний карман. — Завтра к вечеру привезу и поставлю. Раньше никак, не просите.

Завтра к вечеру. А комиссия будет в одиннадцать утра. Я прикинул расписание и кивнул: к вечеру так к вечеру, а до вечера мне предстояло пережить утро.

— Договорились. Дорогу обратно найдёте?

— Молодой человек, я в этой области каждую грунтовку знаю, — дед уселся за руль, захлопнул дверцу и опустил стекло. — И вот ещё что. Вы мне вчера в магазине понравились: не юлили, торговались честно. Поэтому скажу бесплатно, чего я никогда не делаю. — Он посмотрел на меня снизу вверх, уже без подмигивания. — Объект у вас особенный. Такие объекты любят хозяев и не любят чужих. Учитывайте, когда будете гостей водить.

Он поднял стекло. «Нива» развернулась в два приёма, фыркнула и покатила по грунтовке, увозя шестьдесят лет скепсиса, за одно утро потерпевших крушение.

Я постоял у ворот, разложил услышанное по полкам и двинулся обратно через двор. Кассы в кармане осталось шестьдесят пять с половиной тысяч. Дыра за утро выросла на двадцать семь тысяч, зато в активе прибавился поставщик, который знает больше, чем говорит.

На середине двора я привычно скользнул взглядом по хозяйству: колодец, бочка, сарай Мартина, дальше глухой участок стены, где под слоем поздней кладки угадывался заложенный проход. Я отметил его ещё на первом обходе и отложил на потом: такие проёмы на старых объектах вскрывают в последнюю очередь, когда несущие уже не сыплются.

Из заложенной кладки раздался смех. Лёгкий, короткий, на два колена, так смеются над хорошей шуткой в соседней комнате.

Я остановился и посмотрел на кладку. За ней, по всем строительным законам, полагалось быть забутовке или пустоте.

— А это ещё что такое? — спросил я вслух.

Глава 13

До кладки я дойти не успел. Телефон завибрировал на середине двора, и на экране горело «Альбина». Я взял трубку.

— Виктор Александрович! — голос влетел в ухо на крейсерской скорости. — Дело срочное, вы только не молчите в трубку, я от этого нервничаю! У нас отказ по второму объекту! Официальный, письмом, сегодня утром пришло! Расторжение договора в одностороннем порядке, представляете⁈

— Так. Давай с самого начала и помедленнее.

— С начала! — она набрала воздуха. — Заказчик со второго объекта расторгает договор. Причина в письме указана как неудовлетворённость ходом работ. Но я вам точно говорю, это не про работы! Это Федотовы! Сто процентов Федотовы, они так уже двоих у нас увели! У вас же с ними давний конфликт.

Про конфликт с Федотовыми я слышал впервые в жизни. Сапёрное правило сработало раньше, чем я успел его вспомнить.

— Напомни хронологию. Хочу понять, куда они бьют.

— Ну как же! — Альбина обрадовалась вопросу, как экзаменатор любимому билету. — Сначала они у вас сманили сметчицу, ещё до меня. Потом перебили тендер по школе, демпингом, все говорили, что в минус себе. Потом вы на выставке что-то такое сказали про их фасады, я не знаю что, но Федотов-старший, говорят, неделю зубами скрипел. А теперь вот объект. Это война, Виктор Александрович, я вам говорю!

Война так война. У меня их набиралось уже три: с прошлым, с Магбезом и теперь с какими-то Федотовыми, которых я не видел ни разу. Я мысленно завёл им папку и вернулся к деньгам.

— Что по неустойке? Односторонний отказ заказчика в договоре прописан?

— Прописан! Я договор ещё в первый день читала, у меня всё выписано! — зашуршали страницы. — Вот: при расторжении по инициативе заказчика без вины подрядчика выплачивается неустойка. Триста тысяч рублей!

Я хмыкнул. Этот мир определённо любил зеркальные суммы: государству я был должен триста тридцать, и вселенная тут же выставляла кому-то счёт на триста в мою пользу. Бухгалтерия судьбы сходилась почти в ноль.

— Хоть одна хорошая новость за день.

— Не спешите радоваться! — Альбина перебила так быстро, будто ждала этой фразы. — Во-первых, они могут выплачивать её месяцами. В договоре срок до полугода, я проверила. Во-вторых, раз их переманили, значит, был уговор, что неустойку кроют Федотовы. Так это делается: конкурент обещает заказчику, мол, вы только расторгните, издержки мы берём на себя. А потом обе стороны тянут до последнего.

— Тогда возвращаем объект. Съезжу, поговорю с заказчиком лично…

— Бесполезно! — отрезала она, и по решительности тона я понял, что вопрос она уже обдумала. — Заказчик ещё на прошлой неделе прямо говорил, что недоволен. Мне в лицо говорил, когда я документы возила. Там уже всё решено, Виктор Александрович. Вы, конечно, можете в суд подать, только это невыгодно ни им, ни нам: пока идёт разбирательство, работы на объекте продолжаться не смогут. Ничьи.

Последнюю фразу я запомнил. В переводе на язык переговоров это означало, что у меня есть чем давить.

Тем более что законы в обоих мирах отличались. И здесь вполне могли быть и такие правила.

— Понял. Скинь номер заказчика.

— Сейчас! Только вы там аккуратнее, он дядька непростой… Отправила! И перезвоните потом, расскажите, я же изведусь!

Я убрал телефон и дошёл наконец до заложенной кладки. Там было пусто и тихо. Никакого смеха, никакого движения, обычный глухой участок стены под слоем позднего раствора.

Я простучал кладку костяшками по периметру. Звук шёл глухой, плотный, без пустот у поверхности: если за стеной что-то и было, то глубже, чем достаёт простукивание. Раствор крошился под ногтем, замес был грубее оригинального, клали наспех и давно.

Запрос Системе я сформулировал коротко: заложенный проход, что за ним.

Загрузка…

Окно повисло без прогресса. Третья повисшая загрузка за неделю. Система охотно рассказывала мне про трещины и деформации, а на вопросы посложнее уходила в себя, как подрядчик при слове «гарантия».

— Кого-то ищешь? — раздалось за спиной.

Конрад стоял в трёх шагах, сложив руки на груди, и наблюдал за моими