Хранитель Замка - Виктор Молотов

В моей голове оскорблённо раздалось:

«Я не рыбный! Я разносторонний».

Кота я усадил на пассажирское сиденье, коробку с рамкой и домиком поставил назад, туда же убрал ноутбук прошлого. Тихон покосился на неё, обнюхал воздух, потом молча улёгся и перестал ворчать на все те вещи, что я вынес из квартиры, а их было немало. Я отметил это и комментировать не стал.

Вечерело. Город зажигал окна, я вырулил со двора и взял курс на замок, прокручивая в голове итоги дня.

В кармане лежало девяносто две с половиной тысячи. Дыра в триста тысяч не исчезла, зато квартира перестала висеть на мне мёртвым грузом и начала работать. Плюс загадка беспокойного жильца закрылась за один вечер и бесплатно, если не считать шести тысяч за контур, который отныне годился разве что пугать ос в розетках.

В графу приобретений я вписал и самого жильца. Фамильяр, слышащий душу насквозь, был активом с двойным дном: он знал мою главную тайну и был единственным, кому эту тайну можно было не объяснять. Пожалуй, впервые в этом мире я мог говорить без сапёрного правила.

По меркам сегодняшнего утра это был прогресс.

Тихон подал голос, когда дома за окном сменились лесом:

«Куда мы едем?»

— В замок.

«В какой ещё замок⁈»

— В мой. Там призраки, а один из них палач. Так что веди себя прилично.

Кот подскочил на сиденье: «Призраки⁈ Останови машину. Я передумал. Верни меня к стаканам».

— Привязка, — напомнил я. — К телу, не к душе. Сам говорил.

Тихон сообщил потолку машины:

«Ненавижу свою породу».

И после паузы:

«Палач. Ты сказал, палач?»

— Сказал. Не переживай, он очень любит животных.

Кот замолчал и молчал целый километр. Я успел решить, что тема закрыта.

Наконец в голове повторили:

«Любит животных. Палач. Любит животных. В каком смысле любит? Уточни, это важно!»

— В хорошем. Сад у него, рассада, гусениц опекает. Тебя, если поладите, может, к грядкам допустит.

Тихон приободрился:

«К грядкам. Ну, хоть что-то. В грядках, между прочим, порядок нужен».

Про ворона я умолчал сознательно: пугать кота раньше времени было незачем. Мысленно я открыл ведомость и дописал строку: кот в замке, совместимость с местными обитателями неизвестна, проверка опытным путём. Флажок пока жёлтый. До первой встречи.

Тихон издал звук, который у людей называется тяжёлым вздохом, и демонстративно уставился в окно.

Через километр он добавил:

«И вот ещё что. Раз уж я теперь твой, у меня условия. Миска отдельная, спальное место без сквозняка и никакой гуделки в радиусе этажа».

— Принято, но с оговоркой. Спальных мест без сквозняка в замке пока два, и одно из них моё.

Кот легко согласился:

«Начнём с твоего. Там и проверим, какой из тебя хозяин».

Телефон мигнул сообщением, когда лес расступился перед грунтовкой. Я глянул на экран: отправитель значился как «Магбез, территориальное управление».

'Виктор Александрович, уведомляем: выездная проверка замка Хорбрунг назначена на послезавтра, на 11:00. Будет замечательно, если в этот же день мы подпишем все документы и вы вернёте аванс: сократите и себе, и нам много нервов за бумажной работой.

Дрозд И. В.'

Глава 12

До замка мы доехали в сумерках. Я взял кота на руки, подхватил коробку с рамкой и домиком и толкнул плечом входную дверь.

Холл встретил нас тишиной. Непривычной, неправильной тишиной: ни Рамштайна сверху, ни звяканья чашки, ни гуденья Генриха. А я уже успел выучить звуковой фон этого дома наизусть, и сейчас он отсутствовал напрочь. На объекте такая тишина означает одно из двух: либо все ушли на обед, либо случилось что-то, о чём мне ещё не доложили.

Тихон на руках прижал уши и молчал. Впервые за всю дорогу: до этого он комментировал каждый поворот, качество грунтовки и мою манеру вождения. Теперь кот втягивал воздух короткими порциями и явно раскладывал по полочкам то, что учуял.

«Здесь пахнет старым, — сообщил он наконец в моей голове, шёпотом, хотя слышал его один я. — Очень старым. И много кем сразу».

— Привыкай. Здесь много кто живёт.

Я прошёл на кухню, поставил коробку на лавку у стены, кота на длинный стол. Тихон немедленно обошёл столешницу по периметру, обнюхал углы и уселся в центре с видом председателя комиссии, прибывшей с внеплановой проверкой.

Система дождалась, пока я включу свет, и развернула окно.

Обнаружено новое существо в границах объекта.

Доступен общий вызов авторизованных сущностей.

Выполнить?

Я перечитал вторую строку дважды. Общий вызов. За три дня Система ни словом не обмолвилась, что хранитель может созывать свой список, как прораб созывает планёрку. Мартин говорил про приказы, Морфеус про вес слова, теперь вот вызов: инструкция к должности продолжала выдаваться по листочку, и порядок выдачи определял кто угодно, кроме меня.

Функцию я внёс в ведомость и подтвердил. Планёрка так планёрка.

Первой прибыла Эльза. Она прошла сквозь стену со стороны главного зала, и по лицу её было видно, что графиню оторвали на середине чего-то возвышенного.

— Виктор! Между прочим, я была в самой середине очень важного размышления. Такие мысли приходят раз в десятилетие, а вы их… — она осеклась, разглядев стол. — Ой. А это кто?

Следом из стены со стороны коридора выплыл Генрих Карлович. Мундир сидел на нём безупречно, а вот бакенбарды стояли дыбом, как у человека, которого выдернули из-за рабочего стола за шиворот.

— Молодой человек, я сверял каталог третьего шкафа. Вы сбили мне нумерацию на сто сорок седьмой позиции, и теперь придётся начинать заново. Надеюсь, повод того стоит.

Конрад соткался прямо посреди кухни, при полном параде, ладонь на ножнах.

— Я патрулировал периметр, — сообщил он тоном, каким докладывают о выполнении боевой задачи. У него единственного это действительно звучало как служба.

Последним пришёл Мартин. Он не соткался и не выплыл: он вдвинулся в дверной проём, пригнувшись под притолокой, и по тому, как медленно он выпрямлялся, читалось, что из сарая его выдернуло силой, посреди рассады, и что этим он недоволен больше всех, просто говорить об этом не считает нужным.

Я оглядел личный состав. Четыре призрака, у каждого нашлось дело, от которого его оторвали. Хотя казалось бы, какие дела могут быть у мертвецов в девять вечера.

— Знакомьтесь, — я показал на стол. — Это Тихон. Фамильяр. Достался мне от прежней жизни этого тела, привязан, деться ему некуда. Так что теперь будет