Хранитель Замка - Виктор Молотов

Я снял коробку и отставил её на стол.

— Покажись.

Воздух над диваном сгустился, и на покрывале проявился кот. Чёрный, крупный, с потёртым кожаным ошейником. Кот сидел неподвижно и смотрел на меня гневно, всем корпусом, как умеют только коты и налоговые инспекторы.

— Теперь невидимым, — велел я, проверяя.

Кот истаял. Вмятина на покрывале осталась.

— Снова видимым.

Кот проявился обратно, и гнева во взгляде прибавилось.

«Я тебе что, выключатель?»

— Проверка оборудования. Работает.

Кот прижал уши:

«Оборудование. Восемь лет верной службы, и вот благодарность. Между прочим, я мог сидеть тихо до самого их заезда. А потом ронять им ложки и путать носки. Ты бы залог возвращал».

— Мог. Но выдал себя кастрюлей ещё днём. Дисциплина хромает.

«Дисциплина у меня строевая, — оскорбился кот. — Это была разведка боем».

— Разведка боем против клининга. Понял. Или ты всё-таки искусный лжец, это мы ещё выясним. Сиди здесь.

Кот дёрнул ухом в сторону двери:

«И убери свою гуделку из коридора. Я её из розетки вытащил, а ты опять воткнёшь. У меня от неё шерсть дыбом и в ушах зудит. Между прочим, она от призраков, а я живее тебя».

Пазл сходился на глазах. Стуки по ночам и тишина в ответ на стук тёти Вали. Холодная ручка кастрюли. Вынутый из розетки контур. Перетряхнутые коробки: он доставал обратно мамины вещи, которые мы упаковали, и рамку с домиком вернул на комод, ровно по центру, как они стояли всегда.

Вопрос про непривязанного и его прогулки за пределы замка вернулся в резерв ведомости. Мой квартирный жилец сидел на диване, был чёрным, пушистым и обиженным на всё живое.

Принтер выплюнул договор, два экземпляра. Я взял кота на руки, и первое, что отметили ладони, была температура: шерсть отдавала прохладой, как с мороза, хотя в квартире стояло тепло. Кот дёрнулся, но вырываться не стал, только проворчал в голове что-то про личное пространство.

На кухне Настя всплеснула руками раньше, чем я успел открыть рот.

— Это же прусский теневой⁈

— Он самый, — кивнул я и мысленно поблагодарил колледж: объяснять породу мне теперь не требовалось.

— Нам их только на видео показывали! Их же почти не осталось! — она подошла вплотную, но трогать не спешила, руки держала за спиной, как в музее. — Уходят в невидимость целиком, вместе с ошейником. Преподаватель говорил, до войны их в Пруссии при каждой аптеке держали, они утечки зелий чуяли. А потом порода почти пропала. Ой, а можно?

— Гладить с разрешения хозяина, — сказал я. — А я разрешаю.

— А он у нас появляться не будет? — уточнил Кирилл без враждебности, чисто технически. — Ничего против котов не имею, но хотелось бы понимать, кто в квартире прописан.

— Не будет. Забираю с концами, у него теперь другой объект. Больше вас тут никто не побеспокоит.

— Жаль даже, — Настя почесала кота за ухом. — Он бы нам стаканы расставлял.

— Значит, это он тут всё устроил? — Кирилл смотрел на кота с уважением ревизора, нашедшего недостачу. — И стаканы?

— Нашёл виновника проблем, — подтвердил я. — Мамин кот. Думали, потерялся ещё несколько месяцев назад, а он, выходит, своевольничать решил. Жил тут всё это время тихой жизнью. Теперь моим стал, забираю в замок.

Настя осторожно провела ладонью по чёрной спине и замерла.

— Энергия от него точно такая же, как от стаканов. Один почерк, — она посмотрела на кота с внезапной нежностью. — Видимо, хотел разложить всё правильно. Успел только на кухне.

Кот молчал вслух, поскольку фамильяров слышат только хозяева. Зато в моей голове раздалось ворчливое:

«Ну да, я люблю порядок. Вон в её комнате я прибирался всегда, он туда и не заходил даже после её смерти. А когда с тобой живёт такая свинья, как…» Он мысленно прокашлялся. «…то соблюдать порядок крайне сложно. Особенно если у тебя лапки».

— А зовут его как? — спросила Настя.

Я повернул латунный жетон на ошейнике. Гравировка стёрлась по краям, но читалась:

«Тихон».

— Тихон.

— Подходит, — фыркнул Кирилл. — Тише жильца мы за весь вечер не видели.

В моей голове прокомментировали:

«Хотя бы имя не переврал».

Дальше пошла бумажная часть. Кирилл прочитал договор дважды, по-настоящему прочитал, водя пальцем по строкам.

— Коммуналка сверху или включена?

— Сверху, по счётчикам. Интернет проведён, переоформите на себя, — отвечал я про всё, что успел выяснить.

— Оплата до какого числа?

— До пятого. Задержка на пару дней не трагедия, но предупреждайте.

— Мы не задерживаем, — сказал Кирилл таким тоном, что я поверил сразу и до конца договора.

Потом он ещё раз обошёл квартиру: окна, вентили, щиток, показания счётчиков сфотографировал на телефон, кран в ванной пощупал ещё раз, уже как свой. Я смотрел на это с удовольствием: с такими жильцами квартира была надёжнее, чем с охранным контуром.

Настя тем временем сидела на корточках перед Тихоном и рассказывала ему, где у них будет стоять его миска, если он надумает приходить в гости. Кот слушал с каменным выражением, но уши держал в её сторону.

— Первый месяц и залог, — сказал я, когда подписи высохли. — Шестьдесят. Если можно, наличными: счёт меняю, старый закрываю.

— Мы готовились, — Кирилл достал конверт и отсчитал купюры на стол, ровно, по-бухгалтерски.

Я пересчитал следом, не стесняясь: деньги любят счёт, а уважение к деньгам у прораба с прорабом взаимное. Шестьдесят ровно.

— Ключи ваши. Замок поменяете, цилиндр за мой счёт, чек сохраните. Кран в счёт аренды, но только кран. Заезжайте, когда вам удобно.

— Договорились, — Кирилл пожал руку крепко, по-рабочему. — И спасибо за квартиру. Мы уже почти отчаялись.

На площадке скрипнула дверь девятой квартиры. Тётя Валя возникла в проёме, оглядела нас пару поверх очков, задержалась взглядом на Кирилле и вынесла вердикт одним кивком.

— Жильцы? Серьёзные вроде. Ты, девонька, если что, стучи, я тут рядом, — и тут же заметила кота у меня на руках. — Ох ты ж! Это же Тишка! Живой! А мы его всем подъездом искали, объявления клеили!

— Нашёлся, — сказал я. — Всё это время в квартире прятался. Он у нас мастер прятаться.

— Ох и порода, — тётя Валя покачала головой с уважением. — Таня его из рук не выпускала. Ты уж