Хранитель Замка - Виктор Молотов

Стало тихо. Все четверо посмотрели на кота.

Кот посмотрел сквозь всех четверых.

«С кем ты разговариваешь? — осторожно спросил Тихон, оглядывая пустую, по его мнению, кухню. — Тут никого нет. Я бы учуял».

— Здесь четыре призрака, — сказал я вслух и показал по очереди: — Графиня, полицмейстер, рыцарь, у двери палач. Стоят вокруг тебя и разглядывают.

«Ага, — вежливо согласился Тихон, явно не веря мне не на грош. — Конечно, стоят».

— Он нас не видит, — констатировал Генрих Карлович.

— Совсем не видит! — Эльза уже подплыла к столу вплотную. — Какой хорошенький! Чёрный, глазищи какие! В моё время фамильяр был у каждой приличной дамы, у маменьки жила горностаиха… Можно я его поглажу?

Спросила она, надо отдать должное, по всей форме, у хозяина. Разрешить я не успел: рука графини уже прошла кота насквозь, от загривка до хвоста. Тихон в этот момент повернулся и принялся вылизывать бок.

Я смотрел на это и чувствовал, как у меня начинает дёргаться глаз. Второй раз за неделю я был единственным в комнате, кто видел обе половины происходящего.

— Пустой зверь какой-то, — Конрад подошёл с другой стороны и для проверки провёл наручем сквозь кошачью голову. Тихон чихнул и продолжил умываться. — Обычно хотя бы холод чувствуют. А этот даже ухом не ведёт.

— Существо нас не наблюдает, — подытожил Генрих Карлович и заложил руки за спину. — Что, замечу, ставит под вопрос целесообразность его пребывания на объекте с нашей плотностью населения.

— Целесообразность утвердил я, вопрос закрыт, — ответил я Генриху.

«Так, — Тихон прекратил умываться и уставился на меня в упор. — Ты стоишь посреди пустой кухни и разговариваешь с воздухом. Слушай, если ты сумасшедший, ты просто скажи. Я привыкну. У меня хозяйка с фикусом разговаривала, и ничего, жили».

Пора было это прекращать. Я мысленно сформулировал запрос: фамильяр не видит сущностей, как исправить. Система отозвалась без задержки, будто ждала.

Обнаружен фамильяр носителя.

Доступно предоставление прав наблюдения привязанных сущностей.

Требуется согласие владельца.

Подтвердить?

Форму я узнал: слово в слово та же, что при допуске Альбины. С одной разницей, и это я отметил отдельно: у Альбины Система запрашивала согласие обеих сторон, у кота спрашивали только меня. Фамильяр шёл по документам как имущество при носителе, вроде прицепа к машине: права выдаются владельцу, мнение прицепа в бланке не предусмотрено. Замок работал как нормальный режимный объект, стандартные формы, допуски, только вместо пропуска здесь выдавали зрение.

Я подтвердил.

Секунду ничего не происходило.

Потом Тихон увидел.

Увидел он всех разом и всех вплотную: графиню, локоть которой всё ещё находился в его боку, рыцаря в полуметре от морды и наруч, торчащий из собственного затылка, полицмейстера, нависшего сверху, и двухметрового палача с топором в дверях.

Кот взял с места вертикально. Прыжок вышел сантиметров на семьдесят, без разбега, с разворотом в воздухе, и приземлился Тихон уже под столом, распушённый до размеров небольшой собаки, с хвостом-ершом.

«ВЫ ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ ТУТ СТОЯЛИ⁈ — грянуло у меня в голове так, что я поморщился. — У МЕНЯ ВНУТРИ БЫЛИ ЧЬИ-ТО ПАЛЬЦЫ! Я ИХ ВЫЛИЗЫВАЛ!»

— Какой выразительный! — восхитилась Эльза, наклоняясь и заглядывая под стол. — Смотрите, как распушился! Это он от радости?

«Скажи ей, что нет!»

— Он говорит, что нет, — перевёл я.

Четыре призрачных лица повернулись ко мне.

— Вы его слышите? — уточнил Генрих Карлович.

— Слышу. В голове. Фамильяров слышат только хозяева, как понимаю. Так что привыкайте: он говорит, я перевожу.

— Удобно, — оценил Конрад. — Зверь, который жалуется только одному человеку. Мне бы в гарнизон таких солдат.

Из-под стола Тихон следил за разговором, поворачивая голову от одного к другому, и шерсть на нём оседала медленно, волнами. Отреагировал он, надо признать, по-боевому: без паники, с манёвром и занятием укрытия. Конрад, судя по одобрительному хмыканью, оценил то же самое.

Наконец кот выбрался наружу. Вышел он из-под стола не спеша, с достоинством, отряхнулся, сел и обвёл кухню взглядом существа, которое никогда, ни при каких обстоятельствах не прыгало только что до потолка.

«Значит, так, — объявил он, и я транслировал призракам с небольшим отставанием, как переводчик на переговорах. — Раз уж мы теперь соседи, у меня есть правила. Первое: мою миску не трогать. Никому. Никогда. Второе: сквозь меня не ходить, руки внутрь не совать, я вам не проходной двор. Я всё вылизывал, между прочим, и это теперь со мной навсегда. Третье: если я в невидимости, значит, я занят, и беспокоить меня нельзя».

— У него миски ещё нет, а правила про неё уже есть, — заметил с одобрением полицмейстер.

«Миска будет. Правила лучше заводить до имущества, а не после. Спроси любого юриста».

— Требую внести существо в реестр обитателей, — Генрих Карлович расправил мундир. — По всей форме: имя, статус, особые отметки. Под роспись владельца.

— Опись у Альбины, — сказал я. — Завтра внесёт. Она вас всех уже переписала, переживёт и кота.

— А спать он где будет? — Эльза оглядела кухню хозяйским взглядом. — Ему нужно приёмное место. Корзина, подушка, что-нибудь достойное. В голубой комнате на втором этаже стояло чудесное кресло, если его почистить…

Пока графиня прикидывала интерьер, Тихон закончил осмотр личного состава. Взгляд его прошёл по Эльзе, задержался на Конраде, оценил Генриха и упёрся в дверной проём, который целиком занимал Мартин. Палач за всё это время не произнёс ни слова: стоял, сложив руки на груди, и наблюдал.

«Так, — сказал кот. — А кто из вас палач?»

Я перевёл. Мартин молча поднял ладонь размером с совковую лопату.

Тихон осмотрел его снизу вверх: сапоги, фартук до колен, топор на поясе, рассечённую бровь под потолком. Осмотр занял времени больше, чем весь предыдущий, вместе взятый.

«Тебя это особенно касается, — сообщил кот. — Все три пункта. Особенно про миску».

Я перевёл и это. Мартин выслушал, помолчал и задал встречный вопрос, глядя на кота сверху вниз:

— Мышей давишь?

Тихон оскорбился всем корпусом: спина выпрямилась, хвост обвил лапы, уши встали строго вертикально.

«Давлю⁈ Я их СОРТИРУЮ. Полёвки отдельно, домовые отдельно. Давить любой дурак может, а у меня система».

— Он их сортирует, — перевёл я. — Полёвки отдельно, домовые отдельно.

Мартин обдумал услышанное. Кивнул.

Кот и палач смотрели друг на друга ещё пару секунд, и между ними происходило что-то,