Хранитель Замка - Виктор Молотов

class="p1">— Оберег, пустячок, за счёт заведения, — сказал он, и на слове «заведения» глаз дёрнулся дважды подряд. — И вот ещё что, молодой человек. Если контур не поможет, значит, у вас там не призрак. Тогда приходите, поговорим отдельно.

— Учту, — сказал я.

— И вот что ещё, — старичок побарабанил пальцами по прилавку, и скепсиса в голосе заметно поубавилось. — Замок ваш. Если там действительно неспокойно, я могу обезопасить и его. Выборочно, по помещениям. Работа выездная, дороже, зато результат другого класса.

Между строк читалось легко: дед хотел своими глазами проверить, водятся ли в моём замке призраки, или я всё же клиент из буйных. Он мог поверить, что там что-то магическое и другого рода.

Я прикинул со своей стороны. Контур, который держит сущность за границей, в спальне мне бы пригодился: ночные гости у меня уже случались, и повторения я не хотел.

Риск в сделке тоже имелся: посторонний со своими приборами на объекте, где фон в полтора раза выше учётного. Может и передать, куда не надо.

С другой стороны, лучше заранее узнать, что там разглядит частник, чем ждать этого открытия от комиссии Магбеза.

— По помещениям подойдёт, — сказал я. — Спальни в первую очередь. Когда сможете посмотреть объект?

— Да хоть завтра, с утра и подъеду, — легко согласился старичок. Глаз дёрнулся, на этот раз с энтузиазмом. — Оставьте адрес.

Я объяснил, как доехать, и забрал пакет.

* * *

Отпугиватель я настроил по инструкции и поставил ближе к геометрическому центру квартиры. Коробочка мигнула зелёным огоньком и загудела на грани слышимости, как трансформаторная будка через дорогу. Узелок с травой я на всякий случай повесил на гвоздик у двери: кашу маслом не испортишь.

Потом вышел из квартиры, но сразу на лестничной площадке меня и поймали.

— Витенька!

Из девятой квартиры выплыла тётя Валя с полотенцем через плечо и тарелкой в руках. На тарелке под вторым полотенцем прятался пирог и пах яблоками на весь этаж.

— А я слышу, ходит кто-то у тебя, думаю, неужели сам! — она сунула мне тарелку, освободила руки и тут же всплеснула ими. — Похудел-то! Клава с пятого уверяла, что видела тебя сегодня, а я не поверила. Ты где пропадаешь?

— Дела, тётя Валя. Наследство вот оформляю.

— Замок этот, что ли? Клава говорила — я отмахнулась, думала, брешет. Правда, что ли, замок?

— Правда. Проблемы с ним, вот и приходится мотаться — решать.

Она осеклась и посмотрела на меня внимательно, склонив голову набок.

— Раньше из тебя слова клещами тянуть приходилось. Угу да ага, весь разговор. А теперь отвечаешь прямо, по-взрослому, глаза не прячешь.

Минное поле напомнило о себе. Я пожал плечами:

— Выспался просто.

— Выспался он, — покивала она, но настороженность из взгляда не убрала, сложила её куда-то себе на заметку. — А в квартире чего затеял? Я слышала, двигал что-то, таскал.

— Прибираюсь. Хочу клининг вызвать, пусть вымоют как следует. Сам в замок переезжаю, а квартиру сдам.

Вот тут её и накрыло. Тётя Валя охнула, схватилась за сердце и привалилась плечом к косяку, полотенце сползло на пол.

— Сдашь? — переспросила она шёпотом. — Витенька. Ты же говорил, что квартиру Танину никогда сдавать не будешь. Вот тут стоял, на этом самом месте, после похорон, и говорил.

Шаг влево, мина. Я выдержал паузу ровно такой длины, чтобы она сошла за тяжело давшееся решение, и ответил коротко:

— Времена меняются.

Она смотрела на меня долго, поверх пирога, и что-то в её лице оседало, как пена в стакане. Потом подняла полотенце, вытерла о него чистые руки и кивнула сама себе.

— Меняются, — согласилась она. — Ладно. Только слушай сюда: никакого клининга. Придут чужие девки с химией, Танины вещи в мешки покидают, я такое у Клавы видала, когда она после свёкра разбиралась. Давай вместе приберём. Аккуратно, по-людски. Танино сложим, упакуем, целее будет.

Я прикинул. По деньгам выходило ноль против неизвестно скольки тысяч (а точно рассчитать я не успел), по времени столько же, по рискам даже лучше: тётя Валя знала и квартиру, и прошлого, а час совместной уборки давал больше вводных, чем неделя раскопок в ящиках.

— Договорились, — сказал я. — Пирог только занесу, чтоб не мешался.

— Кушай, кушай! Я ещё принесу.

Убирались мы до середины дня. Тётя Валя работала как заведённая: гоняла меня за водой, распределяла тряпки по назначению, командовала, куда двигать сервант, и говорила без остановки. Я слушал по сапёрному правилу: отвечал мало, запоминал много.

Узнал я порядочно. Что после похорон Витенька замкнулся в себе: она ему суп носила, а он через дверь спасибо говорил и пустую тарелку потом выставлял на коврик. Что работу он за год менял дважды, потом уже свою фирму создал, хотя говорят, что и там долгов выше крыши. Что машину купил внезапно, серую, красивую, и на какие деньги, весь подъезд гадает до сих пор.

Про ночные стуки она тоже рассказала подробнее, понизив голос до заговорщицкого. Вторая ночь подряд, в третьем часу, стуки и скрежет, будто мебель двигают. Постучишь в стену, затихает.

— Может, трубы? — предложил я версию для протокола.

— Трубы у нас с той стороны стояка, — отрезала тётя Валя. — Я в этом доме сорок лет живу, я его звуки различаю, как своих внуков по топоту. Мебель это. Двигают.

Спорить я не стал. Ей знать про холодную кастрюлю было незачем, а мне лишний свидетель по этой строке ведомости не требовался.

— Ты бы ночь тут перекантовался да послушал, — предложила она, выжимая тряпку. — Или боишься?

— Некогда, тётя Валя. У меня стройка там намечена.

— Стройка у него, — проворчала она в сторону серванта, но по тону читалось уважение: слово «стройка» в её системе координат весило больше любых замков.

В комнату матери прошлого мы вошли в последнюю очередь. Тётя Валя притихла, и работали мы там молча: снимали одежду с плечиков, складывали в коробки. Она подписывала коробки карандашом, крупно, как для слепых.

Рамку с фотографией и картонный домик я снял с комода последними. Домик был склеен на совесть: швы ровные, окна прорезаны по линейке, крыша с правильным свесом и даже с трубой. Пацан лет десяти строил его явно не один вечер, и по аккуратности читалось, что строил в подарок.

Я завернул его в два слоя бумаги