Хранитель Замка - Виктор Молотов

В холле меня ждал Генрих Карлович.

Он висел у лестницы, сложив руки за спиной, и при моём появлении изобразил зевок. Вышло старательно и неубедительно: за эти дни я успел заметить, что призраки не спят, не дышат и уж точно не зевают. Полицмейстер, судя по всему, просто ценил жанр светской беседы и разогревался перед ней.

— Долгие проводы, — заметил он.

— Туман во рву когда-нибудь видели? С искрами и бабочками.

— Видел. — Он даже не переспросил. — Красивое явление. Безвредное, насколько мне известно. — Пауза у него вышла со значением. — Хотя при Льве туман приходил реже. Раз в год, может, два. Этой весной я наблюдаю его четвёртый раз. Хотя мои знания об этом рве, признаться, скромнее, чем хотелось бы.

Полицмейстер снова знал больше, чем говорил, и снова ни словом не соврал. Разбираться со рвом сегодня сил уже не было.

Я поставил ногу на первую ступень и собрался подниматься в спальню.

— Виктор Александрович, — Генрих Карлович дождался именно этого момента. — Один вопрос. Когда вы ей скажете?

Я остановился. Переспрашивать, о чём он, смысла не было: тон у полицмейстера был тот самый, протокольный, который он приберегал для главного.

— Никогда.

— Понимаю. А если прошлый хозяин привяжется к замку? Непривязанная сущность нестабильна, вы видели сами. Стабильность приходит с привязкой, таковы правила этих стен. И в тот день ваша помощница его увидит. Молодого человека с лицом, которое она знает. Что вы скажете ей тогда?

Пальцы сами сжались в кулаки. Я разжал их без счёта: на счёт не было времени, полицмейстер ждал, и ответ у меня имелся всего один.

— Значит, мы должны сделать всё возможное, чтобы этого не случилось.

— Быстро работаете, — раздалось сверху. — Я ещё привязаться не успел, а вы уже решаете, как от меня избавиться.

Холод прошёл по холлу раньше голоса. На верхней площадке лестницы, там же, где в первое утро, стоял прошлый. Контур его рябил сильнее прежнего, сквозь плечо просвечивала трещина в кладке, но держался он прямо, и руки в карманах не расползались.

— Подслушивать некрасиво, — сказал я.

— В моём доме нет слова «подслушивать». — Он спустился на две ступени. — Есть слово «слышать». Я всё слышу, мастер. Всё и всех, в любом углу. И знаешь, что я тебе скажу. Я ведь честно надеялся договориться по-хорошему.

— По-хорошему это как?

Наверняка ведь блефует.

— А вот так. — Он остановился посередине лестницы, на границе света от единственной лампочки. — Раз уж призракам этот замок так принципиален, я бы его правда восстановил. Сам, в своём теле. Деньги бы на ремонт нашёл через знакомых. Взамен на возвращение тела. Честная сделка, мастер: тебе даже умирать бы не пришлось. Тебя бы просто попросили на выход. Ты же уже умирал, тебе не привыкать.

Генрих Карлович сделался плотнее и открыл рот для отповеди. Я поднял ладонь, и полицмейстер сдержался.

— Но теперь нет. — Лицо прошлого изменилось. Углы рта поползли вверх и в стороны, и назвать это улыбкой не поворачивался язык: так скалятся. — Теперь я услышал достаточно. «Сделать всё возможное, чтобы этого не случилось». Спасибо за честность, мастер. Отвечу тем же.

Он наклонился вперёд, и контур его на секунду перестал рябить: выровнялся, налился чёткостью, как наведённый на резкость.

— Теперь я разрушу этот замок, и уничтожу всех вас. И не смотри на меня так, — он злобно усмехнулся, посмотрев мне в глаза, — я уже знаю, что ты связан с замком так же, как и они. Ах, да, у меня есть для вас ещё одна замечательная новость! Как оказалось, в этом замке можно найти много союзников. Вполне себе материальных.

Глава 10

Адрес прошлого я нашёл по прописке в паспорте. Задача на день была простая: превратить квартиру прошлого в деньги, потому что государству я был должен триста тысяч.

А потому с самого утра я сел в серый кроссовер и поехал, пока город толком не проснулся.

Пару раз по дороге всё ловил себя на мысли, будто еду по родному Калининграду. Улицы во многих местах совпадали: та же архитектура, те же немецкие черепичные крыши вперемешку с панельками, тот же простор у реки. Даже ямы на перекрёстках располагались знакомо.

Мысль развеял гипермаркет, выросший прямо у меня на пути. Вывеска во весь фасад обещала фамильяров на любой вкус, рассрочку и ветеринарное сопровождение. Из стеклянных дверей женщина в плаще вынесла летающего рыжего кота.

Я даже глаза протёр. Картинка осталась прежней: кот висел в метре над асфальтом, лениво перебирал лапами воздух и держался на поводке, как воздушный шар с ушами. Женщина дошла до парковки, кот доплыл следом, и они вместе уехали.

Мне уже сигналили вслед, это я слишком долго стоял на зелёном и разглядывал чужого кота. Поднял ладонь в зеркало, извинился и тронулся.

Включил радио, чтобы отвлечься. Там спорили о квотах на фамильяров для частных лиц. Слушатель в эфире кричал, что двух хватит любому нормальному человеку, эксперт устало возражал про племенные линии и права заводчиков. Я слушал вполуха, пока кроме ворона-перевёртыша вообще ничего похожего на фамильяров не видел.

Хотя если Морфеус проходил по этой категории, то квота в две штуки на руки казалась мне запредельно щедрой. Одного такого хватило бы на область!

Прежний хозяин жил в самом центре, в старом доме с толстыми стенами. Лестница старая, ступени стёрты посередине до блеска. Я машинально отметил износ и осадил себя, потому что этот объект чинить меня никто не нанимал.

Квартира располагалась на третьем этаже. Ключ провернулся легко, а вот я замер на пороге с одной мыслью: лишь бы предшественник никого сюда не поселил. Друга, приятеля или, ещё хуже, девушку. Объясняться со всеми ними пришлось бы мне, и вот к такому разговору сапёрное правило меня не готовило.

Обошлось. За дверью стояла тишина, пахло пылью. Обычная старая квартира, давно просившая ремонта, такую обычно зовут бабушкиной или советской.

После замка она смотрелась почти прилично. Стены вертикальные, перекрытия на месте, потолок никого убивать не собирался. По моим нынешним меркам почти санаторий.

Квартира оказалась двухкомнатной. В первой явно жил прошлый: диван со свернутым одеялом, стол с ноутбуком, три кружки с засохшими кофейными кольцами, одежда