Спящие холмы - Ирина Владимировна Скидневская

Дверь захлопнулась у Длит перед носом.

В зале было чисто и довольно прохладно. Полки в шкафах были забиты папками и томами в старинных переплётах. Длит увидела стопку рукописных листов на рабочем столе. «Хроники Дубъюка»… Она пробежала глазами первую страницу, села за стол и, положив рядом свой рабочий блокнот, с головой ушла в чтение.

…К блокноту протянулась рука — Даймон, уже облачившийся в голубую рубашку с закатанными рукавами, взял его быстрее, чем она успела возразить. Он присел на край стола, раскрыл блокнот и прочитал вслух:

— «Мартон: вставить стекло. У доктора сквозняк… нервный срыв. Аппарат. Кадр. перестановки». А посвежее? Ага, вот. «Тавала. Рубашки Д.» — Он захлопнул блокнот и швырнул на стол.

Длит закусила губу.

— Прости. Я не должна была… Начала читать и не смогла оторваться. — Она хотела встать, но Даймон мягко дотронулся до её плеча.

— Сиди уже. — Казалось, выходка Длит его позабавила. — А знаешь, мы с тобой очень похожи. Трудоголики, ходим, засучив рукава, — чтобы не мешали работе.

Длит в самом деле предпочитала одежду с рукавами до локтя.

— Твои «Хроники» весьма занятны.

— Для работы маловато материала.

— Будут ли упомянуты в хрониках мифы сего городка? Раскрыта тайна Главного Мифа?

Даймон прищурился.

— Ты, я вижу, в теме?

— Однажды при мне ты прочёл Айлин целую лекцию.

— Наверное, хотел произвести впечатление.

— Я многое из неё помню. В любом обществе мифы легко возникают и так же стремительно исчезают. Но мифы Дубъюка невероятно устойчивы. Вера в них с каждым годом только крепнет, и самые разные люди вдруг начинают видеть вокруг себя признаки обещанных перемен. Всё это говорит о том, что Главный Миф развивается…

— А мне показалось, ты забавлялась с Сантэ.

— Мне нетрудно забавляться и слушать одновременно.

— Какие удивительные способности… И ещё прекрасно разбираешься в природе сквозняков.

— Мечтаешь сделать имя в научном мире? Карьера стоит загадочного сидения в подвале?

— Да-да… я пугаю людей. Но меня мало что волнует, кроме моей работы. За год я окончательно убедился, что расшифровка главного мифа Дубъюка требует неординарной самоотдачи, вот и торчу здесь. Хотя для дела, само собой, было бы полезнее знакомство с библиотекой наверху. И раз уж ты называешь по имени самую могущественную женщину этого городка, не могла бы ты попросить её изменить своё решение и допустить меня к книгам в главном хранилище?

— Попробую. Тем более, у меня свой интерес.

— Можем договориться, если я получу допуск! — обрадовался Даймон.

— Будет непросто убедить Айлин, ведь она в смятении от твоих претензий. Пришёл издалека, такой напористый, деловитый, и собираешься рыться в тайнах, которые здесь хранят тысячи лет. И зачем-то всё время кричишь, что тебе нужны новые подробности и факты.

— У меня нет выхода. Буду молчать — останусь здесь до конца жизни.

— Но мне-то ты можешь рассказать, Котас?

— О чём?

— Что нового ты хочешь найти о Переводчике с кошачьего?

Даймон изумился.

— О Переводчике?

— Но ты так много о нём рассказывал…

— Переводчик — это герой, то есть довольно распространенная и даже необходимая мифам фигура. Но я изучаю миф объединяющий. Поверья, легенды, застарелый конфликт между верхними и нижними, древняя магия, Хранители, благоговение перед кошками, возникшие на этой почве социальная иерархия и многочисленные фантазии на тему конца света — всё это варится в котле гигантского мифа о Лабиринте.

Длит испытующе смотрела на Даймона.

— Откуда ты?

— Из Багийи.

— Не может быть… — Обожжённая воспоминаниями, Длит болезненно поморщилась.

— Ты тоже оттуда?! — вскричал Даймон, но отступился, видя, как погрустнела Длит.

— Как тебя сюда занесло? — спросила она.

— Я здесь из-за Айлин Монца.

Пришло время удивиться Длит.

— Серьёзно?

— Она начала строительство, чтобы окольцевать город неприступной стеной и тем самым обрисовать контуры Лабиринта.

— Чёрный Клык?

— Да. Собственно, это событие и привлекло моё внимание, я приехал сюда из-за него. А до этого несколько лет издалека наблюдал за тем, что происходит в Дубъюке.

— Айлин просто хотела оградить Фанни от внешнего мира, — сказала озадаченная Длит.

— Мотив неважен. В мифах разных народов строительство Стены Отчуждения отражено как наиважнейший факт. Это центральное, поворотное событие, с которого наступает новая фаза мифа. Заложив Стену, Айлин Монца инициировала развитие объединяющего мифа. Я приехал и вижу: так и есть, пришли в движение разные силы, запущен некий процесс, и пусть нам он пока непонятен, всё завертелось! В этом самом подвале я нашёл интересный документ… мемуары, которые наводят на кое-какие мысли о происходящем в Дубъюке. К сожалению, там не все ответы на загадки, но намёки есть. И ещё пророчества, которые Айлин сама мне принесла. Нет, ни за что на свете я не брошу своих изысканий. Вот почему мне так нужно в библиотеку, понимаешь? Думаешь, случайно со всех сторон говорят о конце света? Только представь! А если нам предстоит его увидеть?

— Не очень-то и хочется дожить до конца всего, — проворчала Длит.

Когда лицо Даймона озаряла улыбка, он был неотразим.

— Ты всегда такая уравновешенная, а я слышал, у тебя весьма непростая жизнь. Видишь ли, Длит, я так устроен, мне трудно перестать анализировать. Твоё имя всегда казалось мне странным, чудится в нём анаграмма. Если прочесть наоборот, получится Тилд. Мужское имя у прекрасной девы? В древности существовал обычай: если кто-то хотел поквитаться за друга или родственника, он носил его имя до тех пор, пока не расплатится с обидчиком. Ты взяла имя человека, за которого намерена отомстить?

Длит поднялась с непроницаемым лицом.

— Ладно, не обижайся. Я не стану углубляться в твои личные тайны.

— Ты и не сможешь, Котас. У тебя самого, похоже, псевдоним. Имя явно местное.

— Да, имечко выбрал сам, а Даймон — это мне покойный Ульпин присоветовал. Якобы здесь это означает разбирающий буквы. Но, всё-таки, зачем ты приходила, прекрасная ловисса? «Тавала. Рубашки Д.»?

Длит напряглась, но сказала как можно спокойнее:

— Тавала заметила, что ты меняешь рубашки, хотя они не сношены.

Даймон неторопливо расстёгнул рубашку, снял её и скрутил в жгут. Сложив жгут пополам и взявшись за концы, он одним резким движением разорвал его и бросил части на пол.

— Это силовое упражнение. Успокой Тавалу, а то она, наверное, бог знает что вообразила. Что ты ей сказала?

— Что ты используешь рубашки как протирочную ветошь.

Даймон насмешливо улыбался. В его фигуре, в расслабленной позе чувствовалась сила, мужское притяжение. Он подошёл к Длит, решительно, но не грубо привлёк её к себе, приподнял пальцами подбородок.

— Такая красивая, и всегда одна.