Значит, война - Дмитрий Ромов

имею, только если ты гарантируешь, что не будешь, как провинциальная дурочка с выпученными глазами бегать по следкому и сообщать каждому встречному-поперечному, что у тебя есть.

— Вот же охреневший засранец… — прошептала Жанна.

— Так что, у нас боевой союз или я просто твой агент?

Она задумалась. Думала долго и всё время не спускала с меня глаз. Я молчал, не мешал ей.

— От тебя запах, — наконец, нарушила она тишину. — Будто ты только что трахался.

— Легавая, — хмыкнул я. — Зато от тебя запах, будто ты только что учуяла зверя. Не гипотезу построила, а реально почувствовала его рядом.

— Хорошо, — кивнула она. — Рассказывай.

— Ты мой напарник, не босс, не куратор. Напарник. И без меня ни одно важное решение принято не будет. Ни одно.

Она прищурилась и хмыкнула.

— Ладно. Даю слово. Но если твоя информация окажется туфтой, все договорённости аннулируются.

— Не окажется. Не подавай виду, что знаешь больше, чем остальные. На работе. Эта инфа максимально опасна. Поняла? Не афишируй свой интерес к Лещикову. Раскручивай материалы из сейфа в другие стороны. Под Лещикова тоже копай, но скрытно.

— Ты только не думай, что сам стал моим шефом, ладно, напарник?

— Договорились, напарник.

Я обрисовал общую картину того, что знал. Пока без подробностей. Жанна слушала хмуро, не сводя с меня взгляда. Позвонил Чердынцев.

— Сергей, слушай, я еду в Томск, — понёсся он с места в карьер. — Привет.

— Привет от старых штиблет. А что там?

— В Томске-то? — хмыкнул он. — Появилась одна интересная зацепочка. Я просматривал прессу, искал тех, кто мог быть когда-то связан с Фокусом и нашёл одного очень занятного перца. Это Аркадий Левин, Аркашка или Аркаш. Он на год младше Фокуса, чувак хорошо погулявший в девяностые. Решала, аферист, убийца. Был с Фокусом в одной ОПГ. Короче, сколько я зарезал, сколько перерезал…

— И что этот Аркаш? — нахмурился я, пытаясь припомнить Аркашку Левина.

Что-то в голове крутилось, но вспомнить я не мог. Одно было точно, я с ним никогда дел не имел. Не ловил, не выслеживал, не охотился на него…

— Аркаш в прошлом году откинулся. В девяностых его посадили за убийство семьи предпринимателя. Он вышел, принялся за старое. Старые подельники поднялись, а ему хрен чего дали. Ему пришлось новое криминальное сообщество организовывать. Дела пошли в гору, но через пару лет он снова загремел и вышел только сейчас.

— Ну… — хмыкнул я. — Вышел, и вышел. Кому от этого холодно или жарко?

— Хохма в том, что он вышел и вдруг начал давать интервью. Воспоминания о лихих временах. Но сейчас они никому не интересны. Я нашёл пару видосов с ним на каком-то там задрипанном канале. Но в одном ролике он говорит, мол, братья, вы теперь большие люди, а я всю жизнь чалился на нарах и никого не сдал. И сейчас не собираюсь, хотя знаю о делах, взывающих к отмщению кровью. Понимаешь?

— Ну, да, дайте бабок, а то я вас сдам, и пойдёте вы на кичу, а мне терять нечего.

— Вот именно! И тут вдруг Фокус прилетает в Новосиб. А до Томска из Новосиба рукой подать, между прочим.

— Но Фокусу это по барабану, — усомнился я. — Его и так ищут, против него и так куча всего, не имеющего срока давности, теракт, вообще-то.

— Верно, но проверить, мне кажется, стоит. Ведь Фокус может не от себя действовать. Что думаешь? Я хочу поехать и потолковать с Аркашкой. Поедешь со мной?

Я посмотрел на часы, прищурился.

— Когда?

— Да сейчас прямо, зачем тянуть? Сева Фокус, может быть, уже прямо сейчас там следы заметает…

— Хорошо, — согласился я. — Еду. Где встречаемся?

Мы договорились, где встретиться и я обрисовал ситуацию своему новому напарнику.

— Жанна, любовь моя, — сказал я. — Подбери мне, пожалуйста, данные по этому Аркашке. Мне может пригодиться информация о том, как он сидел, с кем корешился, с кем конфликтовал. Вообще всё, что сможешь достать.

— Кажется, — проворчала Жанна, — я уже жалею, что подписалась под сотрудничество…

— Знаешь что, не жалей, — усмехнулся я. — Мне надо будет, кстати, человека одного проверить. Очень тщательно проверить.

* * *

До Томска мы доскочили за полтора часа. По дороге я позвонил Мишке айтишнику и попросил его поискать в Томске следы Фокуса.

— Как иголку в стоге сена, — сказал он.

— Попробуй что-нибудь найти, Миш. Вся страна на тебя смотрит. Нужно всё, что сможешь — старые оцифрованные газеты, новостные каналы, а самое главное и если, разумеется, получится, попробовать подключиться к камерам наблюдения вокруг дома Аркадия Левина.

— Попробую нейронку подключить, — с сомнением в голосе ответил Миша. — Ладно, чем смогу — помогу…

В общем, через полтора часа мы прибыли в Томск.

— Не удивлюсь, — сказал я, — если к моменту, когда мы окажемся рядом с Аркашом, он уже будет скорее мёртв, чем жив…

— Не каркай, — сверкнул глазами Чердынцев и трижды поплевал за плечо. — Тьфу-тьфу-тьф…

— Я в приметы не верю.

— Вот и зря…

— Кстати, что там за адрес у этого Аркаша? — спросил я.

— Улица Артёма, девятнадцать, — ответил Чердынцев.

— Артёма… — повторил я, глядя в телефон на карту. — А давайте проедем по Косарева.

— Это же крюк, — с сомнением произнёс он.

— Какой крюк, сто метров лишних. Поехали.

— А что там?

— Да просто глянуть хочу, — уклончиво ответил я.

— Просто глянуть? Ну… поехали… А на что глянуть хоть?

Мы свернули на Косарева.

— Вон туда, — показал я пальцем.

— К школе что ли? — уточнил он.

Я кивнул.

— К гимназии…

У серого советского здания тусовались дети. Ученики. Похоже, занятия уже закончились. С крылечка спускались стайки будущих великих математиков и физиков. Они толпились у школы, не торопясь разбредаться по домам.

Было тепло, влажно и серо. Стены школы, почерневший подтаявший снег, лужи, тучи, голые стволы деревьев — всё было серым и не слишком радостным. А вот ученики, на удивление выглядели ярко, весело и беззаботно. Молодость как сорная трава, пробивающая бетон и гранит.

— Притормозите здесь…

Чердынцев остановился. Я чуть наклонил голову, прищурился и увидел Настю. Она легко сбежала по