Ледяной остров - Алексей Иванович Кудашев

серьезно готовилась к деловому обсуждению давно наболевших вопросов. Ни к одной из этих групп не принадлежал Родионов. Но он также возлагал на собрание определенные надежды.

Он прежде всего приступил к обработке своей скелетной группы.

– Слышали? – сказал он, войдя в комнату. – Завтра производственное собрание. Не поздоровится нашему Ивану Ивановичу. И Трофимову следовало бы показать, чего он стоит.

– Не усидеть, пожалуй, Комолову на своем месте после завтрашнего собрания, – сказал Осипов.

– А это будет зависеть от вас. – Родионов многозначительно улыбнулся.

– А чего стесняться? – сказал кто-то. – Что правда, то правда. Об этом и надо сказать. Ведь всем ясно, что Комолов не может руководить отделом.

– Человек он хороший и специалист знающий. Только очень мягкий характером.

– Не мягкий, а мягкотелый, – вставил Родионов.

– Поэтому-то он и держится так долго, что не мешает другим, – сказал Осипов, понимая, куда гнет Родионов.

– А может быть, не стоит завтра поднимать этот вопрос? – схитрил Родионов, чувствуя настроение товарищей. – Еще не известно, кого поставят на его место, а мужик он хороший, работать не мешает.

– Как это не стоит, Александр Емельянович? – разгадал хитрость Родионова Осипов.

– Да очень просто. Поставят над нами человека, который и нефти-то не нюхал, тогда узнаешь.

– А что, у нас нефтяников мало?

– Конечно, найдутся.

– Да вот хотя бы вы, Александр Емельянович.

– Верно!

– Ну что вы, товарищи! Какой я начальник! – ответил Родионов, пытаясь скрыть довольную улыбку. – Обо мне и речи быть не может.

– Да почему?

– Да хотя бы потому… Ну, да вы сами знаете, как ко мне относится Трофимов.

– Ерунда!

– Не будем об этом сегодня говорить, давайте работать, – сказал Родионов, довольный разговором.

До конца дня он случайно побывал и в других группах.

* * *

Когда Байрамова, Трофимов и Комолов заняли свои места в президиуме, в зале заседаний наступила тишина.

Во втором ряду сидел подтянутый, выбритый, в белом морском кителе с погонами инженер – капитан первого ранга Виктор Дубравин. Люди его группы расположились главным образом в передних рядах. Родионов, пришедший несколько позже, сел в том же ряду, что и Дубравин, только на другой стороне прохода.

Байрамов постучал карандашом по графину. Открыв собрание, он зачитал собравшимся постановление правительства о конкурсе на лучший проект разработки морских месторождений.

– Перед нами, – сказал управляющий, – поставлен вопрос: мы примем участие в конкурсе или нет. И двух мнений, мне кажется, тут быть не может. Весь смысл существования проектного отдела в том и состоит, чтобы составить такой проект, отстоять его и реализовать. Но отстоять его мы сможем лишь в том случае, если он будет лучше других проектов.

– Есть ли у нас силы, – продолжал Байрамов, – чтобы поднять это большое дело? Есть, товарищи. Коллектив отдела доказал это при переводе морской разведки под воду. Благодаря этой работе мы сможем выполнить часть постановления правительства – закончить первый этап разведки и собрать необходимые данные для проектирования. А сейчас прошу, товарищи, высказаться.

Неожиданное начало собрания несколько озадачило людей: привыкли на всяком собрании выслушивать вначале более или менее длинный доклад. А тут речь управляющего заняла всего несколько минут.

Наступила пауза. Никто не хотел начинать первым.

– Разрешите мне, – раздался наконец голос из задних рядов.

– Говори, товарищ Сабуров.

– Что ж, я скажу. Хороший у нас коллектив, сильный. С первым этапом своей работы мы справились хорошо. Стыдно будет, если мы, вложив столько труда в разведку морских месторождений, откажемся от решения главной задачи-от создания проекта морских промыслов. Но мы все понимаем, что это дело трудное. Нужно единое твердое руководство, и весь коллектив должен добиваться одной цели. А вот тут-то у нас сейчас не все в порядке. В последнее время мы не узнаем Ивана Ивановича. Пусть товарищ Комолов не обижается, если я ему прямо скажу: куда девалась его прежняя уверенность в работе?..

– Алексей Петрович, мало вы требуете с Ивана Ивановича, а больше сами его подменяете, – сказал инженер Соболев, выступивший вслед за Сабуровым.

«Стар, должно быть, стал и не гожусь в руководители. Сколько недостатков в работе отдела, а я каждый день на них смотрел и не замечал», – думал Комолов, слушая выступающих.

Собрание продолжалось уже второй час, когда инженер Осипов из скелетной группы выступил с резкими нападками на Алексея Петровича за то, что тот отвлекает инженеров отдела от их важных дел посторонними заданиями. В подтверждение сказанного он привел факт с проверкой математических расчетов для экспедиции Кирилловой.

– А в отношении Ивана Ивановича я прямо скажу, – добавил Осипов, – не может он быть руководителем отдела из-за своей мягкотелости. Нужен более энергичный человек, инженер-нефтяник. – Осипов сделал ударение на последнем слове и посмотрел в сторону Родионова. Тот решил, что для его выступления наступил самый подходящий момент.

– Почему мы плохо работаем, – начал Родионов, хотя никто о плохой работе отдела до него не говорил. – Тут уже правильно говорили, что нет нужного порядка в отделе, нет помощи. Иван Иванович – хороший человек и специалист неплохой, но он не видит помощи сверху. Вместо этой помощи нам только мешают работать. Али Гасанович правильно говорил, что мы не должны надеяться на кого-нибудь. Сил у нас действительно достаточно, чтобы справиться с делом самим. Однако как эти силы используются? Плохо используются. По прямому назначению, кроме моей группы, никто не работает…

– Ишь ты! Весь мир на нем держится, – послышалась реплика из задних рядов.

Наступило веселое оживление. Родионов понял, что хватил через край.

– Я не вижу, что тут смешного, товарищи, – невозмутимо продолжал он, – вы меня не поняли. Я имел в виду весь комплекс работ по освоению морских промыслов…

Оживление усилилось.

– Тише, товарищи! – крикнул Байрамов.

Когда шум стих, Родионов продолжал, но менее уверенно:

– Все же я считаю неправильным, что нас отвлекают на другие дела. И нет уверенности, что завтра главный инженер в угоду кому-нибудь оторвет нас от нашей основной, непосредственной работы.

«Ох и подлец же ты!» – подумал Байрамов, мысленно обращаясь к Родионову и скосив взгляд на Трофимова. На скуле Алексея Петровича играл бугристый желвак.

– И последнее, что я хотел сказать, – закончил Родионов, – надо укрепить руководство отдела. Иван Иванович – человек больной, и ему трудно.

Когда Родионов сел, некоторое время в зале царила напряженная тишина. Потом из средних рядов поднялся инженер Горбунов, седоусый поджарый старик, которого все любили за прямоту, принципиальность и спокойный, твердый характер.

Он молча прошел к столу президиума, так же молча вынул футляр с очками, надел очки и, сдвинув их на лоб, тихо, но отчеканивая каждое слово, начал:

– Партия учит нас быть непримиримыми к недостаткам. Партия учит нас пользоваться