Ледяной остров - Алексей Иванович Кудашев

Глава двадцать четвертая

Вопрос об откомандировании кораблестроителей-подводников был решен неожиданно быстро. Виктор Дубравин, не дожидаясь конца отпуска, приступил к работе. Из Ленинграда приехала группа конструкторов, в большинстве своем работавших в прошлом вместе с Виктором, в его подчинении. Это были энергичные и способные молодые люди, имеющие уже достаточный опыт работы.

Трофимов и Байрамов, посоветовавшись, решили во главе разросшегося проектного отдела вместо инженера Комолова поставить Виктора Дубравина. Комолов был хорошим инженером-проектировщиком, но из той породы специалистов, которые чувствуют себя как рыба в воде лишь в хорошо знакомой им области. Такие люди сразу же становятся беспомощными, когда нужно перешагнуть привычные границы. А тут требовались не только знания, но и смелость, дерзание. К тому же Комолов жаловался на плохое здоровье и не раз просил освободить его от руководства проектным отделом.

Виктор Дубравин согласился возглавить проектный отдел, но, желая присмотреться к людям и к установившимся порядкам, которые, возможно, пришлось бы менять, он попросил подождать с приказом неделю-другую.

– Хорошо, Виктор Николаевич, – сказал Байрамов, – это дело терпит. Но зато есть другое, не терпящее никаких отлагательств.

– Я слушаю.

– Наступает пора осенних штормов, а у разведчиков еще много работы. Министр разрешил нам перевести морскую разведку под воду. Мы получаем подводные лодки. Вот их-то и надо приспособить для разведочных работ. В первую очередь следует перевести под воду отряды структурной, геохимической и радиоспектральной разведки. Судоверфь в вашем распоряжении. Кто из людей будет нужен – берите.

И Виктор согласился.

Комолов не вмешивался в работу группы Виктора Дубравина, в подчинении которого была теперь почти половина людей отдела.

Остальные специалисты, исключая группу Родионова, работали разрозненно, кто над деталью бурового агрегата, кто над усовершенствованием эксплуатационного оборудования, кто над подводной геофизической аппаратурой, кто над телемеханическим управлением механизмами. Словом, ничего специфически морского в их деятельности не было. Да никто себе и не представлял еще, как же будет выглядеть будущий морской промысел. Не знал этого и сам Комолов. И это его очень тяготило.

Алексею Петровичу было известно о положении в отделе, но до поры до времени он сознательно не вмешивался. Да и что он мог предложить? Обнадежить людей, ориентируя их на благополучный исход экспедиции Кирилловой, он не решался. «А вдруг, – думал он, – какая-нибудь неудача затянет экспериментирование на бесконечно долгий срок?»

Правда, он гнал эту мысль от себя. Только случайный просчет или какая-нибудь никем не замеченная ошибка могли подвести. Поэтому он дал задание Комолову еще раз проверить математическую часть расчетов.

– Людей Виктора Николаевича не трогайте, – предупредил Трофимов.

Бесшумно работали электроинтеграторы, шуршали электрические счетные машины. Сама Кириллова с частью своих людей еще и еще раз проверяла правильность формул и выводов.

Создавшейся в отделе обстановкой постарался воспользоваться Родионов, чтобы, как он выражался в кругу своих интимных друзей, дать реванш Трофимову. Ловко используя любой благоприятный для него случай, он всячески старался показать, что из всех людей, работавших в отделе, лишь деятельность его группы была целеустремленной, направленной на решение проблемы морских промыслов. Его группа занималась изучением стальных башенных конструкций. Когда ему говорили, что буровые вышки отжили свой век, он отвечал:

– На суше – да, а на море их жизнь только начинается. А иначе как вы доберетесь до морских залежей? Ну как?

– Не знаю, – обычно следовал в таких случаях ответ.

– А я знаю. Мы создадим в море скелетные металлические основания и с них доберемся до морской нефти.

– Но ведь глубина-то моря какая, вы знаете? До трехсот метров и больше.

– Да, знаю. Ну и что же? Неужели вы думаете, что во второй половине двадцатого века так уж трудно создать такую вышку?

– Пожалуй, он прав, – в ответ на это говорили многие.

В шутку группу Родионова прозвали в отделе скелетной. И когда по распоряжению Трофимова инженеров отдела оторвали от своих занятий и заставили проверять математические расчеты для экспедиции Кирилловой, скелетная группа выразила этим наибольшее недовольство. А Родионов все это воспринял как личную обиду.

Однажды после работы, когда почти все инженеры отдела, кроме товарищей Виктора Дубравина, собрались в комнате скелетной группы, разговор зашел о Комолове.

– Размазня, а не начальник отдела, – сказал Родионов. – Завтра кому-нибудь захочется, чтобы мы двор подметали, а он и слова не скажет.

– А разве Комолов еще начальник? – с ехидной усмешкой спросил Осипов из скелетной группы. – А я-то, по своему невежеству, считал, что начальник – Виктор Николаевич Дубравин.

– Да, этот новоиспеченный нефтяник, – сказал Родионов, с первых дней невзлюбивший Виктора Дубравина, – распоряжается в отделе так, как его левая нога захочет.

– Ну как же, – снова съехидничал Осипов, – сын профессора, главного геолога треста.

Кроме стремления дать реванш, у Родионова была и другая цель. Как-то Комолов сказал ему, что Байрамов и Трофимов обещали удовлетворить его, Комолова, просьбу от освобождении от обязанностей начальника отдела и что он рекомендовал им на свое место Родионова. И сейчас Родионову нужно было восстановить людей против Дубравина.

* * *

Отряды морской разведки переходили на подводные корабли. Уже несколько подводных лодок, оборудованных по проектам Виктора Дубравина для структурной съемки морского дна, проходили испытания. Сам Виктор добрую половину рабочего дня проводил на судоверфи. Его группа продолжала напряженно работать. Привыкшие к воинской дисциплине кораблестроители-подводники задавали тон работе всего коллектива.

Байрамов и Трофимов часто заглядывали к проектировщикам и видели разницу в порядках, установившихся у Дубравина и в других группах отдела. Видели они и растерянность Комолова.

– Надо освобождать старика, – сказал как-то Байрамов. – А ты знаешь, Алексей Петрович, Комолов рекомендует на свое место Родионова. Как ты считаешь?

– А что, вы против Виктора Николаевича?

– Нет! Я за. Но Родионов опять мутит воду. Зря мы его взяли.

– Мне кажется, он переменился и сейчас работает хорошо.

– Какое там хорошо! Разлагает отдел. От него за версту несет гнилью. Знаешь, что он мне вчера сказал? Если, – говорит, – главный инженер захочет, то мы для Кирилловой и палубу «Океана» пойдем драить. Как это тебе нравится?

Трофимов промолчал. Только по побледневшему шраму можно было догадаться, как внутренне вскипел он при этих словах.

Байрамов продолжал:

– И по тому, что недобрым смешком часть инженеров поддержала его, можно думать, что подобные разговоры он ведет не впервые. А ты говоришь, переменился.

– Ну что ж. Давай приказ о назначении Дубравина.

– А я думаю сначала поговорить с людьми.

* * *

На сообщение о предстоящем производственном собрании проектного отдела инженеры реагировали по-разному. Одни его ждали с любопытством, как скучающий прохожий ждет уличного происшествия, другие – с желанием покритиковать начальство, тех и других было немного; основная же масса