Ледяной остров - Алексей Иванович Кудашев

– Не знаю, Иван Романович. Ничего не пойму. Знаю только, что на память я ничего не делал и не делаю. Всегда в чертеж смотрю. Затмение, что ли, на меня в то время нашло.

– Так. Затмение, говоришь? А технический контролер что скажет? Может быть, тоже затмение нашло?

– Нет, товарищ Шибанов…

– Или, может, доверилась лучшему токарю цеха и поставила клеймо огулом?

– Не было этого, – вспыхнула Катя. – Каждую деталь проверяла, все размеры сличала. А как все получилось, тоже не пойму. Не разобралась еще. Может быть, скоро разберусь. Что хотите со мной делайте, только не было халатности с моей стороны. Нет моей тут вины. Виновата я, да только в другом…

Муравьев дернул ее за рукав, чтобы замолчала. Но ее остановить было уже нельзя. Повернувшись к Муравьеву, она вспыхнула:

– Нет, все скажу! Если уж наказывать, так пусть наказывают за дело…

– А ну, выкладывай, товарищ Грибанова, не стесняйся, повинную голову меч не сечет, – ободряюще улыбнулся Шибанов.

И Катя рассказала все, что знала.

– Значит, в ОТК не тот чертеж, по которому вы работали?

– Да.

– А свой чертеж вы нашли?

– Нет.

– Ищите. Только вот что, никому ничего об этом не говорите. И у Коробовой спросите как бы невзначай, мимоходом. Поняли? Ну хорошо, идите.

Оставшись один, Шибанов задумался. Потом снял телефонную трубку:

– Остап Федорович? Шибанов говорит. Работаешь? Дело есть. Заходи.

Чтобы не вызывать ничьих подозрений, Штанько сам принес чертежи из цеха и ОТК. На чертеже из ОТК действительно не было никаких следов того, что он был сложен когда-то в несколько раз. Оба чертежа были подписаны Штанько, Сорокиным и копировальщицей Коробовой.

– Твоя подпись? – спросил Шибанов.

– Подлинная.

– А в скольких экземплярах выполнялась калька?

– В двух.

– Что же тогда потеряла Грибанова?

– Да, тут что-то не то. Возможно, она просто забыла, что вернула чертеж.

– В каких размерах ошибка? – перебил Шибанов.

– В этом и в этом.

– Так. У вас есть лупа, Остап Федорович?

– Я сейчас. – Штанько вышел и через минуту вернулся с лупой. – Вот, пожалуйста.

– Так, на муравьевском чертеже обе цифры написаны заново, видите, восковка под цифрой зачищена. И на свет это видно. А что было написано раньше, непонятно.

– Взгляните теперь на этот чертеж, Иван Романович.

– Да, и тут то же.

– Но ведь то могла быть и ошибка чертежницы, писавшей цифры. Она могла написать ошибочно не те цифры, потом подчистить и написать заново. Это всегда практикуется.

– Знаю. Но не кажется ли тебе, Остап Федорович, странным то обстоятельство, что именно эти два размера на обоих чертежах переписаны?

– Да, конечно.

– Мне кажется, Остап Федорович, что, когда выполнялся заказ, здесь были другие цифры, написанные, может быть, ошибочно, может быть, умышленно.

– Трудно поверить в злой умысел. Все это не так просто.

– А я это допускаю. Да, кстати, Остап Федорович, почему у нас вся эта документация хранится открыто? Приходи и бери.

– Но кто же возьмет, Иван Романович? Ведь все свои люди.

– Вот, вот. Этим и пользуется враг. И среди тысячи своих может оказаться один чужой. А вот результат. – Шибанов сунул чертеж в руки Штанько.

– Ну, это ты слишком! Тут еще надо разобраться.

– Буду рад, если я неправ.

– А то, что у нас непорядок с этим хозяйством, верно.

– Остап Федорович, оставь у меня чертежи, я попробую все-таки узнать, что тут было написано вначале.

– Хорошо. Может быть, отменить приказ о наказании Муравьева и Грибановой?

– Нет, нет. И вообще считайте, что всю эту историю мы давно забыли и ею не интересуемся.

На другой день Шибанов отдал чертежи на экспертизу. Эксперты установили, что на чертеже когда-то были написаны размеры, точно соответствующие размерам дефектных деталей. Сомнений не было: Муравьев выточил детали правильно, по чертежу. Но кому и зачем потребовалось исправить чертеж потом?

Через два дня к Шибанову снова пришла Грибанова и сообщила, что потерянный чертеж нашла копировальщица Коробова.

– А где он сейчас? – Шибанов недоверчиво посмотрел на девушку.

– В ОТК. Это тот самый, о котором я говорила.

– Но ведь вы говорили, что в ОТК лежит чертеж немятый, а у вас был сложен в несколько раз.

– Правильно. Только Коробова выгладила его утюгом.

Шибанов задумался. Потом тихо сказал:

– Ну хорошо. Катя, спасибо. Идите. Да, вот что. Скажите Коробовой, чтобы она зашла ко мне.

– А ее нет.

– Где же она?

– Вчера уехала в Ленинград, к родным.

– В отпуск?

– Нет, совсем. Уволилась и уехала. Ну, я пойду, Иван Романович, а то начальник цеха у нас строгий.

– Не нравится? – улыбнулся Шибанов.

– Что вы! Правильный человек.

* * *

Днем Шибанов встретил Сорокина и вспомнил о копировальщице Коробовой. Вскользь в разговоре он спросил:

– Илья Тимофеевич, у тебя людей в конструкторском отделе хватает?

– Не могу пожаловаться. Справляемся. Инженеров достаточно. Народ хороший. Вот дня два назад неожиданно уволилась одна копировальщица, Коробова, да я нашел на ее место другую. Правда, эта не так опытна. Но не беда. Научится.

– А почему ушла Коробова?

– У нее с родителями что-то случилось. Поехала к ним в Ленинград. Получила от них телеграмму.

– Ты видел телеграмму? – Шибанов в упор посмотрел в лицо Сорокину.

– Нет, она мне только об этом сказала, когда просила ее освободить. А почему ты о ней спрашиваешь? – заинтересовался, в свою очередь, Сорокин.

– Да так. Никакой телеграммы она не получала.

– Этого не может быть, Иван Романович! – горячо вступился за свою бывшую сотрудницу Сорокин. – Коробова не из тех людей, которые могут солгать. А потом, к чему ей говорить неправду? Если бы она захотела уйти от нас, то ушла бы и без телеграммы. Ей достаточно было бы предупредить меня за две-три недели.

– Вот, вот. В этих-то двух-трех неделях и вся загвоздка. А уйти ей надо было немедленно.

– Зачем? Не понимаю.

– А вот зачем… Ты знаешь, кто виновник брака, который получился у нас при выполнении заказа «Морнефти»?

– Ну кто же не знает…

– Ты думаешь, Муравьев и Грибанова?

– Известно, Иван Романович.

– Нет.

– А кто же? – Сорокин в недоумении посмотрел на Шибанова.

– Твоя Коробова. Это она написала на чертежах неправильные размеры.

– Ерунда, Иван Романович, – возмутился Сорокин. – Размеры нa чертежах правильные. Тебя неверно информировали. На чертежах размеры точные.

– Это потом они появились, когда Коробова испугалась ответственности.

– А я знаю Коробову и поэтому не верю.

Шибанов неожиданно хлопнул Сорокина по плечу и рассмеялся:

– Фома ты неверующий. Лучше надо знать людей. – А сам о Коробовой подумал: «Испугалась ответственности. Не хватило мужества и сбежала. Хорошо, что все кончилось благополучно!»