Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

"Они - родственники Оракула. Я бы предположила, что она использовала то, что попалось под руку, - задумчиво произнесла Лаэрлин. "Кому ты это показал? Совету?"

"Нет. Только Гундану и Берис".

При упоминании имени Берис она нахмурилась. "Кто-нибудь еще видел это?"

Альф пожал плечами. "А разве это имеет значение?"

Лаэрлин встала, все еще держа в руках зачарованный кинжал. "Мы с тобой, Альфрик, никогда не будем враждовать, что бы ни уготовила нам судьба. Девять - друзья навеки. Даже Гундан, хотя, возможно, мне придется пустить пару стрел в его толстый череп, прежде чем я прощу его по-настоящему. Но это дело эльфов, Альфрик, и относится к моей компетенции. Я должна оставить клинок себе". Она завернула его в кусок шелковой ткани.

Меч издал протестующий звук.

"Эльф-колдун спустился в Ямы, Лаэ. Я иду за ней. Кинжал мне понадобится чтобы уловить ее запах". Лат, если он когда-нибудь объявится, сможет уловить запах от рукояти оружия и выследить эльфийку по коридорам внизу. В противном случае, существовали заклинания предсказания, которые могли бы, по крайней мере, подсказать Альфу, с чего начать поиски. Он потянулся за кинжалом.

Лаэрлин скользнула назад, за пределы досягаемости. "Это важнее, Альфрик. Я должна сохранить его. И я не думаю, что тебе стоит идти в Ямы. Оставайся здесь, где ты под защитой. Я вижу это по твоему лицу - ты устал. Ты ранен. И ты стар. Твой долг - охранять этот демонический меч, а не бродить по подземельям".

Он примерил на себя браваду Гундана, смягченную улыбкой. "Кто меня остановит? Ты?"

В ответ Лаэрлин нежно провела ладонью по его щеке. Она начала напевать песню о давних временах. Он вспомнил, как давным-давно они разбили лагерь в лесу, как Лэрлин присматривала за компанией и пела ту же песню, когда они засыпали.

Меч снова запротестовал, раскачиваясь в ножнах взад-вперед, но Альф не обратил на это внимания. Он отпихнул его ногой.

Он вдруг почувствовал, что очень, очень устал. На самом деле он не спал с тех пор, как навестил Ян.

Эльфийская песня подхватила его, подняла и унесла прочь.

Во сне он снова оказался в Некраде. Некраде, каким он был до войны. До их невозможной победы. Вся компания была там вместе с ним. Те, кого он видел совсем недавно - Гундан, бросающий вызов лорду Боуну. Лаэрлин, ее лук поет о смерти. Мортус. Берис, везде и нигде, сверкает ножом с магическим камнем. Блейз, поднявший посох, чтобы призвать магию.

Остальные тоже были там. Турн, стойкий перед лицом толпы скелетов. Ян, размахивающая светом, как копьем. Лат в виде ледяного медведя.

И тот, кто был мертв. Пейр во главе компании, призывающий их идти вперед. Глаза его были полны решимости, и тьма не пугала его.

Его ничто не пугало. Даже в самые тяжелые времена - когда их осаждали в Дварфхольте, когда захватили Лата, в битве у Врат Карака - когда все остальные потеряли надежду, Пейр вел их вперед, Пейр поддерживал их. Остальные иногда теряли свет из виду, но Пейр - никогда.

До той последней битвы, когда Альфу пришлось погасить этот свет.

Во сне на них налетела стая дредвормов, и на каждом черве сидел эльф-колдун. Он снова и снова взмахивал своим старым мечом. Все эльфы были одеты в ливреи Рогатого Змея, и у всех у них было лицо эльфа-убийцы. Он убивал девушку снова и снова, ее кинжал превратился в сосульку, которая аждый раз разлеталась на сотни осколков, пока земля не захрустела при каждом шаге Альфа. Осколки пронзили его ботинки и порезали ступни, так что, куда бы он ни наступал, везде оставались кровавые отпечатки.

Оглядевшись, он обнаружил, что отделился от компании. Он бежал по улицам искаженного города, перебегая из одного тенистого двора в другой. Рейфы царапали его когтями, когда он проносился мимо, но не мешали. Он бежал, а в конце улицы стоял Капитан Рейфов, сжимая в призрачной руке Разрушитель Чар.

"Лаэрлин считает, что ты слишком стар, - сказал меч. "Слишком слаб."

Сон вдруг стал пустым, словно из города-видения резко выкачали весь воздух. Альф замешкался, не понимая, что происходит.

"Накорми меня, - сказал меч, - и я смогу дать тебе силу".

"Ты мне не нужен".

"Ты уверен?" - спросил меч. "Можешь ли ты доверять кому-нибудь из них?"

Во сне Альфу казалось, что он видит Пейра, скачущего к нему из мрака города, его мантия сверкает в сумерках.

Но сон заканчивался, и он не был уверен.

Он очнулся от зачарованного сна пасмурным утром, но чувствовал себя немного более отдохнувшим, чем за последние недели. Он поднялся с кресла и перешагнул через обломки к разбитому окну. Глядя на город, он почти видел места, где солнце мужественно пыталось пробиться сквозь некромиазмы.

Лаэрлин не было.

"Она забрала кинжал", - сказал Разрушитель Чар.

Альф покачал головой. "Лаэ хочет сама найти убийцу. Пусть это останется делом эльфов". Это все равно было маленьким предательством, и оно задело его, но реакция Лаэрлин на известие о могиле лорда Боуна успокоила его. Ему следовало доверять своим друзьям. Он попал в ту же ловушку, что и все остальные, позволив другим привязанностям и обязанностям разделить их. Гундан и Лаэрлин - своими королевствами, Блейз - своими исследованиями, Берис - с... какими бы интригами она ни занималась в эти дни. Но под всем этим, однако, сильнее всего остального были узы, выкованные в битве.

Как бы то ни было, Альф верил, что это правда.

"Но она не может сделать это в одиночку. Никто из нас не может. Мы должны действовать сообща".

"Она околдовала тебя. Усыпила и забрала кинжал. Единственный след убийцы, который у тебя был", - сказал меч. "Она предала тебя".

"Ничего страшного".

"Колеса внутри колес (идиома, если вы говорите, что в ситуации есть колеса внутри колес, вы имеете в виду, что она очень сложна и в нее вовлечено много разных вещей, которые влияют друг на друга-прим.пер), Ламмергейр. У тебя не хватит ума пройти этот лабиринт без меня".

"Заткнись".

"Если бы ты держал меня, - тихо сказал Разрушитель Чар, - ее заклинание никогда бы не подействовало. Я защищаю своего владельца".

Альф не обратил внимания на меч. Он снял плащ и вытряхнул из его складок осколки отвалившейся штукатурки. Почесал бороду, обнаружив, что она вся в крови, грязи и белой пыли. Закашлялся, почувствовав вкус пепла и целебного зелья. Он мысленно прокрутил