Бастард Императора. Том 32 - Андрей Юрьевич Орлов

понимаю, что вам иногда не хочется выделяться, а также понимаю, что все в империи вас любят и вы просто не хотите привлекать к себе их внимание, но настоятельно прошу вас так больше не делать. Или вы с императрицей считаете, что за этим нарядом нельзя было вас узнать? Вы сформировали в умах людей образ великого воина и продуманного юноши, а теперь исполняете такие детские фокусы…

Я немного прибалдел, выслушивая отца жены. Даже откинулся в кресле и на несколько мгновений отвёл телефон от уха, посмотрев на экран.

Номер правильный. Значит, не показалось.

Ну вот, началось…

Да, я император четырёх империй. Вот только так называемая «Старая гвардия» в лице стариков всё равно будет напоминать мне о том, чего делать не стоит. Будь я хоть императором всей галактики.

Виктор — отец моей жены, а также один из ведущих графов империи, поэтому вполне считает, что имеет право немного «подсказать». Поправить или направить там, где, по его мнению, молодой император вдруг решил забыть, что на него смотрят целые государства.

Державин между тем продолжал. Я усмехнулся, не собираясь его прерывать.

По сути, он заботится о благе Империи и о том, чтобы она не развалилась. Просто делает это привычным для себя способом: начинает с того, что перед ним опять кто-то ведёт себя неправильно.

Пусть говорит. По крайней мере, пока не перешёл черту.

У Александра был Соколов, который мог что-то подсказать, а у меня такого графа рядом пока нет. Вот он и взял на себя эту «ответственность».

Ну или он просто об Ане думает.

Я повернул голову к окну, наблюдая, как под нами проплывает лес, и выслушал ещё несколько фраз.

В какой-то момент на том конце послышался голос Ани:

— Папа, это там Серёжа?

Державин мгновенно замолчал.

Судя по наступившей паузе, сразу понял, что продолжать воспитательную беседу теперь точно не стоит и что сейчас не имеет права что-то решать за меня.

Вместо него заговорил я:

— Скажи, что да. Но поговорим уже в замке.

— Да, дочь, — тут же ответил мужчина.

Я сбросил вызов и опустил телефон.

На меня смотрели Вика и Настя. Анастасия даже перестала листать планшет, удерживая палец над экраном. Дочь же уже улыбалась.

— Отчитали, — вздохнул я.

Вика тут же засмеялась.

— Он это не со зла. Он это любя делает.

Я только хмыкнул.

— Вот уж спасибо, такой любви мне от него точно не надо. Мы теперь, конечно, не на «ножах», как это было раньше, но и как-нибудь уж без его заботы обойдусь.

Когда мы прилетели к замку, внизу уже находился дирижабль, на котором наши возвращались из Японии.

Вика проследила за мной и весело засмеялась.

— Крепись, папа. Если в будущем и существует самый жёсткий суд, то это только суд мам.

— Весело, — улыбнулся я.

Нет, своих жён я совсем не боюсь.

Да и глупо бояться тех, кто любит тебя и заботится о тебе. Если воспринимать именно их как угрозу, то ты ещё та неблагодарная скотина, по сути своей.

Меня волнует другое.

Как они приняли или примут ребёнка.

Поставить перед фактом — легко. Принести малыша, сообщить, что отныне он наш, и отправиться заниматься следующей проблемой.

Вот только обижать своих жён мне совсем не хочется.

Остаётся надеяться на их благоразумие. И на то, что они не прикопают меня где-нибудь на фамильном кладбище за замком, установив скромную табличку:

«Умер, потому что слишком много в себя верил и слишком много о себе думал. Воскресить просил в понедельник».

Дирижабль мягко опустился на площадку. Я повернулся к дочери.

— Вика, пожалуйста, останься пока на дирижабле. С тобой мы ещё вопрос решим, однако сейчас, думаю, не стоит повергать их в ещё больший шок.

Она сразу кивнула.

— Да, я понимаю. Подожду здесь.

Я задержал на ней взгляд, затем вместе с Настей вышел наружу.

Спустившись по трапу, мы направились к замку.

Уже по пути я почувствовал, что здесь находится не только Аня.

Аяна, Яна. И почему-то Ольга.

На мгновение сосредоточившись на знакомых откликах, я определил, что все они собрались на втором этаже.

Как ни посмотри, практически всю коллегию созвали… Видимо, сейчас действительно будут вершить надо мной суд.

Мы поднялись наверх. Возле нужной двери я ненадолго остановился, затем взялся за ручку и вошёл.

— Ух-ё! — вырвалось от неожиданности.

Аня с абсолютно серьёзным лицом сидела на диване, держа малыша на руках и слегка покачивая его. Рядом устроилась Яна, с интересом наблюдая за ребёнком.

Аяна, тоже крайне сосредоточенная, стояла возле стеклянного столика и разливала чай.

Ольга, скрестив руки на груди, находилась у окна и смотрела в мою сторону.

Всё выглядит почти спокойно. Если не считать лиц.

При нашем появлении девушки обернулись, и их взгляды сразу заметались по моему наряду, затем по одежде Насти. На несколько секунд даже чай перестал литься.

Я снял очки.

— Развлекаетесь, как погляжу? — поджала губы Аня.

Я вошёл дальше, сразу посмотрев ей в лицо.

— Тебе уже лучше?

Она на мгновение потеряла сосредоточенность и даже немного удивилась. Пальцы осторожнее поправили ткань возле спящего ребёнка, однако Аня почти сразу снова нахмурилась.

— Не заговаривай мне зубы. А ты чего стоишь? — Она посмотрела на Настю. — Заходи давай уже.

Анастасия мельком, с лёгким сочувствием взглянула на меня и тоже прошла внутрь. Она села слева от Ани, наклонившись чуть ближе и рассматривая малыша.

Тот спокойно спит. Щека прижата к ткани, маленькая ладонь лежит возле лица, и вся серьёзность собравшихся его совершенно не касается.

Я спокойно закрыл дверь и вновь повернулся к жёнам и Ольге.

— И кто она? — всё так же поджав губы, спросила Аня.

Этот вопрос интересует не только её.

Аяна поставила чайничек на стол. Яна подняла взгляд от ребёнка. Даже Ольга у окна чуть повернула голову, ожидая ответа.

Я сразу понял, о чём речь.

Они никогда не делали особого акцента на том, что я должен хранить верность только им. Наоборот, каждый раз напоминали, что Род нужно расширять и делать великим.

А для этого, как говорится, придётся серьёзно «постараться».

Вот только им тоже может оказаться обидно.

Одно дело — привести девушку и сказать, что любишь её. Совсем другое — принести ребёнка, о существовании которого никто ничего не знает.

Учитывая, сколько времени я провёл у Альвов ранее в другом теле, понятно, откуда у них такие мысли.

Сам-то