В аду нам не рады - Сергей Владимирович Жарковский

Ну а учёные вволю изучали спецэффекты аномального поведения радиоволн. Комендатура КЗАИ (под нажимом земного ФСБ), разумеется, искала станцию, но искало вяло, тратя на обеспечение этой вялости государственные средства щедро, по-королевски. Опасно было вдруг найти. Да и польза от радио была для самой администрации заметная. Негласная, но заметная.

А ведь без этой дурацкой видеозаписи и шугпшуйцевского энтузиазма ты бы невесть когда сюда добрался, ходила, подумал, опережая Бубнилду, Вадим. К друзьям своим, к семье своей. Вот такой ты друг. Раз в полгода. Лилей он недоволен... А собой ты доволен? Включил тут, видите ли, ведущего на треке... Разумеется, всё уже ясно, уже решено, уже поздно. Не надо было жечь спички и дерево. Трах-тибидох, ну почему им никто не объяснил, пальцем не ткнул, не внушил, что не просто так им сюда электроплиту тащили, электрочайники и даже новомодный бойлер для душа припёрли? Не избежать правилки в Беженске, надо, действительно, разбираться, почему так вышло, «не подумал» Зона не учитывает. С Мурада да Шугпшуйца спросу-то нет, честные и полезные мирные жители, без чутья и знаний. А вот спецы-трекеры, ставившие от общества и на деньги общества радиостанцию, поставили, получается, не вещь, а сплошной косяк. Подставили.

— А ты не панику ли наводишь? — помолчавши, спросил Мурад неловко. — Ты же знаешь, кто провешивал дом, кто эту самую «крыжку» осматривал. Извини, конечно.

— Ну да, — сказал Фенимор. — А плитку электрическую вам в кухню просто так Серёга Весёло̀й с Магаданичком пёрли немецкую. И продукты вам Петрович присылает готовые с самогрейками карбидными исключительно из своих мэрских мертвецких чувств исходя. Да в голову же не могло никому прийти, что вы так тут, извини, Мурад, нагадите на свою же малину. Это же Зона!

— Сосед, серьёзно, не предупредил никто вообще.

В принципе, понятно, почему не предупредили, сказал Бубнилда, но Фенимор одёрнул его и додумал сам: потому что и так же ясно. Все трое некурящие, чёткое стабильное электричество в доме, плита есть... Но дрова эти свежие должны были заметить? Запахи учуять? Ладно Магаданчик, но Сергей-то, но Шухарт! Косяк и на нас, на наших. И на мне.

«Не подумал» Зона не считает.

— Есть какие-то варианты? — спросил Мурад. — Разрядить как-то, обезвредить? На чём она сидит? Она же трёхточечная обычно, «крыжка»? Я, сейчас вспоминаю, читал, что если...

— Че-ты-рёх, — сказал Фенимор и тут же обозвал себя идиотом: это было абсолютно бессмысленное замечание, лишний разговор, ты пытаешься отсрочить дело, в Зоне ты бы не разговаривал с ними, ты бы Мураду выстрелил в плечо, чтобы он не рассуждал, а подчинялся, а Лиле набил бы её прекрасное родное лицо, чтобы не корчила из себя военного журналиста на передовой помощи людям... Но язык продолжал сам собой: — Четырёхточечная. Отсюда и название. Крест.

— Крыж. Ясно. И контаминация, ясно... Но что делать?

— Да ничего не делать, сосед, — сказал Фенимор. — Не шуметь, не грохотать. И не зажигать огонь. С этой минуты и навсегда. То есть примерно часок-другой. Пока не уговорим Лилю, и не уведём её. Жаль шашлыка и добрых отношений, конечно. — Фенимор полез за дезактивированной «тридцать три десятой», посмотреть время. Половина девятого утра в Предзонье.

— Звонить будешь? Отсюда? — спросил Мурад. — Позвони по проводу, пойдём.

— Просто время земное глянул, — объяснил Фенимор. — Это мёртвый телефон, без симки. Так. Что я должен тебя спросить? — спросил он у себя. — Да! Мурад, из рейтинговых трекеров в последний раз тут кто был? Вот прямо чтобы в дом зашёл?

— Очень давно. Да как бы, как раз, когда Магаданчик с Сергеем привозили плиту эту.

— Электрическую.

— Да... Продукты через охранку возит то Сан Саныч, то Мэтьюс, тот, который Энди. Едут по визовой трассе, стопарят, оставляют у рынка в закутке, мы забираем с Семёном. Сопровождающие, понятно, имеют с остановки. — Фенимор покивал. — А когда антенну тянули, ребята подходили из Зоны. И Зоной же уходили. Провесили трек от окружной, от забора Капустина, через дворы. Там два участка всего до дороги. Но это давно.

— Шухартовские были все тогда, не ошибаюсь?

— Шухартовские, да. Сам Дима, Пыльник, Олега Лумина помню. Я их видел через заборы, принимал кабели на шестах из Зоны. И кто-то из вашей артели был, но я не знаю кто. Или не помню. Полгода же прошло. С той стороны всё они осмотрели, собрали даже монеты в домах, где доступно, ещё какие-то ништяки, я не знаю... Погоди, ты что, Вадим, крайних ищешь?

Фенимор аж сплюнул от неожиданности.

— Я, я тут крайний, Мурад! — сказал он. — Крайних ищут потом, если они сами не находятся. Обычно находятся. Я сообразить пытаюсь, что делать, а для этого знать важно — кто провешивал, с какой стороны, как вешки ставил... Эту «крыжку» они исследовали? Концы её обозначили? Ты сам в комнату заглядывал?

— Во-первых, не заглядывал, там же Зона, мне нельзя, во-вторых, я даже половины не понял тебя сейчас.

— «Крыжка», концентратор высоких температур, — сказала им в спины, как выстрелила, подошедшая неслышно даже для Фенимора, Лиля. — Гитика известна с девяносто шестого года. Первооткрыватель Малинов. Гитика злая, многоразовая, стационарная, широко распространённая. Неумолимая. Питается с четырёх точек, как правило физически занимая одну из них. Неснимаемая. Точки локализуются на... длинный список... Особенно опасна в зимнее время и — или в областях температурных а-эн-пэ. Низкие температуры активизируют... повышают степень поведения и реакции... Перед срабатыванием выделяется большое количество газа в состоянии горения... — Она помедлила. Фенимор повернулся к ней, и Мурад повернулся тоже. Лиля стояла в дверном проёме и читала по толстой красной тетрадке. — Прицельно-струйно или взрывным облаком... Ну, и дальше тут. Предполагаемая температура.

Она захлопнула тетрадку и прижала её к плоскому животу, обхватив руками.

— Вадим, скажи честно, ничего нельзя сделать, кроме как уходить? — спросила она.

— Ничего нельзя, Лиля, — сказал Фенимор. — Беда и так вас обошла, благословила пощадой. Все живы, и надо, чтобы выжили и дальше. Будь мы на выходе сейчас, я бы с вами вообще не разговаривал. Я бы бил и пинал. Бросаем оборудование и уходим.

Мурад громко вздохнул.

— Ты же знаешь, Вадим, что мы всё, всё до последней рэбиньки собранные общественные потратили, — сказала Лиля. — И сами должны много.

— Всё поправимо кроме смерти, Лиля. Начинай собираться потихоньку. Старайся