Не идеальный мир для демониста! №1 - Иван Клепачев

— Потому что вы слабы, — лениво сказал младший Нордвальд. — Это — факт тоже.

— Мы слабы, — кивнул я. — Но вы — не святой. Вы пользовались этим как выгодной дырой. Это тоже факт.

Я положил поверх свитков письмо из короны. В тот момент, когда они написали «по настойчивой просьбе Дома Нордвальдов».

— Вот это, — сказал я, — результат ваших отчётов. Не «мы помогаем слабому соседу», а «нам надоело тянуть за него». Вы хотели нас добить. Честно. По‑своему логично. Мы — не против честности. Мы против того, чтобы при этом нас ещё и называли «должниками за благодеяния».

— Слова, — отмахнулся советник. — Бумаги. Где здесь преступление?

— Я нигде не сказал «преступление», — ответил я. — Я сказал «неравновесие». Храм это слово уже употребил. — Я повернулся к белым. — Верно?

Один из них кивнул, неохотно:

— «Возможное неравновесие сил». Так и написано.

— Вот, — я ткнул пальцем. — Мы не требуем сжечь Нордвальдов. Мы требуем признать, что старая схема умерла. И если её сейчас не поменять, она хлопнет по шее всем. И нам. И им. И короне.

— Красиво, — усмехнулся младший. — Но суть не меняется. Вы не тянете. Мы тянем. Логично, что тянуть будем до конца.

— До какого? — вмешалась бордовая. — До конца нас? Или до конца вашей совести?

Советник дёрнулся:

— Леди…

— Леди здесь, — она чуть кивнула на Элию. — Я — старая сука. Мне можно говорить то, что вы шепчете.

Храмовый на секунду прикрыл глаза. То ли от смеха, то ли от головной боли.

Я перевернул лист.

— Ладно, — сказал. — Пойдём проще. Не про мораль. Про математику.

Я развернул схему «А‑Б‑В», которую мы писали для короны. Только чуть огрубил.

— Вариант А: вы забираете всё, — перечислял я, глядя прямо в глаза младшему. — Поля. Людей. Долги. Башню в нагрузку или без. На севере — один крупный волчий Дом. Меньших нет. Храму потом не на кого будет показывать, когда вы начнёте качать права. Короне — тоже. Вся слава, все риски — на вас.

— Мы готовы, — спокойно сказал он. — Мы большой Дом. Мы не боимся ответственности.

— Не боитесь? — тихо спросил Марэн. — Или не понимаете?

Взгляды столкнулись. Два разных хищника.

— Вариант Б, — продолжил я, не давая им увязнуть. — Оставить всё, как есть. Вы продолжаете доить Дом, который трещит. Мы продолжаем ломаться. Корона продолжает получать нестабильность, храм — жалобы. В итоге весной через пару лет на этом месте таки будет ваша башня. Только не по договору, а по пожарищу.

Никто не спорил. Это было слишком очевидно.

— Вариант В, — я положил ладонь на середину листа. — Вы получаете свои куски. Приграничные поля. Часть долей по тракту. Часть людей — добровольно, если они сами захотят к вам уйти. Мы — остаёмся Домом. Башня. Опорные дома. Ядро людей. Наследница. Всё это под общим контролем храма и короны. Каждый ваш шаг здесь — в протоколе.

Младший фыркнул.

— Ты хочешь, чтобы мы согласились на поводок, — сказал он.

— Я хочу, чтобы вы перестали жрать из ведра, стоящего в храмовой алтарной, и делать вид, что это «святое право сильного», — отозвался я. — Поводок — это когда вас привязывают к правилу, а не к прихоти.

Белый храмовый кашлянул, но не стал делать замечание. Потому что «ведро в алтарной» — это было их, внутреннее.

— И что, по‑твоему, мы получаем в этом «варианте В»? — холодно уточнил младший.

— Кроме земли и долей? — переспросил я. — Приличный вид. Историю, в которой вы — Дом, который не добил меньшего, а «сохранил». Корона любит такие сказки. Храм — тоже. Через десять лет это войдёт в хроники: «в год таком‑то Дом Нордвальдов, вместо того чтобы раздавить слабого соседа, согласился на новый баланс…»

— Ты продаёшь нам пиар, дух, — не выдержал советник. — Серьёзно?

— Я продаю вам будущую терпимость к вашему аппетиту, — ответил я. — В мире, где все знают, что вы могли сожрать нас полностью, но не сделали. Это потом будет отыгрываться в каждом споре. «Да, они волки, но помните, как тогда…».

Если вы сейчас вылижете тарелку до дна, — каждый ваш новый шаг будут встречать: «смотрите, опять». Это тоже факт.

Марэн улыбнулся краешком губ. Храм оценил: я заговорил на языке их «летописей».

— А если мы не хотим терпимости, — медленно произнёс младший. — А хотим результата?

— Тогда мы сейчас очень громко всё это зафиксируем, — мягко сказал Марэн. — И когда через пару лет вы станете «случайно» спорить с короной, храм достанет эти записи. «Здесь вы предпочли сожрать, а не сохранить». Архивы любят такие цитаты.

Младший впервые чуть‑чуть помрачнел.

— Ты им угрожаешь? — спросил он.

— Я им напоминаю о последствиях, — ответил Марэн. — Угрожать мы будем позже. Если понадобится.

Королевский писарь явился, когда первый круг слов уже прогремел.

Как и положено: с опозданием, пером за ухом, с видом человека, которому интересен не смысл, а структура.

— Простите, задержали дороги, — певуче протянул он, снимая плащ. — Продолжайте, продолжайте, я только… — он уселся чуть под углом, достал толстую книгу протоколов, обмакнул перо. — С какого места началась суть?

— Суть началась двадцать лет назад, — буркнула бордовая.

— Тогда начнём с сегодня, — спокойно отозвался он. — У нас есть храмы для прошлого. Для сегодняшнего — я.

Я коротко пересказал. Договоры. Перегибы. Наше предложение. Их — «забрать всё».

— Понимаю, — кивнул писарь. — Значит, у нас спор о мере. Не о факте зависимости, не о факте долга, а о форме урегулирования.

Он говорил так, будто обсуждал не судьбу людей, а форму налога на вино.

— Дом Нордвальдов предлагает полное вхождение Дома Райхеров в его состав, — ровно проговорил он, записывая. — Дом Райхеров предлагает… — прищурился, — «частичную передачу владений при сохранении статуса меньшего Дома под общим контролем храма и короны».

— Да, — сказала Элия. Голос чуть дрогнул, но она выдержала.

— Храм, — повернулся писарь к белым, — предварительное мнение?

Белый с морщинами у глаз отозвался:

— Храм считает желательным сохранить меньший Дом. Но отмечает, что текущие договоры сильно перекошены в сторону Нордвальдов. Требуется пересмотр.

Писарь кивнул.

— Записано, — сказал. — Дом Нордвальдов?

Младший слегка откинулся на спинку стула.

— Мы считаем, — произнёс он, — что Дом Райхеров сам загнал себя в яму. Мы много лет несли бремя за них. Сейчас логично формализовать то, что и так есть.

Вариант, в котором они сохраняют статус и опорные дома, — создаёт точку нестабильности. Любая будущая трещина — опять пойдёт по ним, а отзовётся у нас.

— То есть вы против их предложения? — уточнил писарь.

— Категорически, — ответил младший. — Либо полное вхождение. Либо мы отказываемся от нынешних договоров и ответственности за эту границу.

Вот это было важно. Не