Жемчужина драконьего рода - Анна Щербина

с прожилками красного цвета. Я сглотнул, надеясь, что ошибаюсь в своих догадках. Внимательно присмотревшись, что нет, я был совершенно прав. Это было магическое сердце, что держит всех этих мертвых в окрестностях крепости.

Мы прятались не просто в пещере, мы сидели в самом эпицентре того, что удерживало эту армию мертвецов на привязи. Осознание ударило под дых сильнее, чем нехватка магии.

Корделия пошатнулась, ее пальцы судорожно сжались вокруг пульсирующего камня. Алые прожилки на кристалле вспыхнули ярче, и я почувствовал, как по пещере прошла волна искаженной энергии. Снаружи скрежет сменился на нестройный, многоголосый вой. — Выбрось его, — прохрипел я, чувствуя, как мои демонические когти непроизвольно удлиняются, пытаясь зацепиться за ускользающую реальность. — Корделия, брось эту дрянь, она выпьет нас досуха за считанные минуты!

Но она лишь сильнее прижала кристалл к груди, и ее глаза, обычно ясные, сейчас подернулись мутной пеленой. В них отражалось алое свечение, превращая ее взгляд в нечто чуждое, холодное. Она не просто держала артефакт — она начала с ним резонировать.

Стены пещеры отозвались на этот контакт: по камню поползли трещины, из которых сочился черный, зловонный дым. Я понял, что мы совершили фатальную ошибку. Мы думали, что прячемся от них, но на самом деле мы стали для этого кристалла идеальными батарейками.

Он не просто удерживал мертвецов снаружи — он ждал кого-то, кто сможет его активировать, чтобы превратить эту пещеру в нечто гораздо более страшное, чем просто ловушка. И, судя по тому, как Корделия начала медленно подниматься, опираясь на стену, этот процесс уже было не остановить. Я был демоном, существом хаоса, но даже мне стало страшно от той тишины, которая воцарилась в ее глазах, когда она наконец посмотрела на меня.

— Прости, Динара! Я не уберег твою маму! — вырвалось у меня, когда я понял, что времени на раздумья не осталось.

Я собрал последние крохи своей демонической сущности. Кости ныли, крылья, пробивающиеся сквозь одежду, казались тяжелыми, как свинец, но я не мог позволить ей стать сосудом для этой мерзости.

С диким рыком я рванулся вперед, сбивая Корделию с ног и накрывая нас обоих плотным, дрожащим куполом из собственной жизненной силы. Это был мой последний козырь — клетка, которая либо спасет нас, либо станет нашей общей могилой.

Динара…

В моей комнате наставник переместил нас в пространство теней, так как на него запрет на использование магии не распространялся. Рейган остался в моей комнате на случай внезапного вторжения.

Я, Борг и Дейкан заняли свои места в кругу заклинания. Я взяла их за руки, чувствуя тепло чужих ладоней — единственный якорь в этом призрачном пространстве. Мой шепот заполнил тишину. Я произносила слова оберега, вкладывая в них всю свою волю, чувствуя, как магия отзывается, сплетая наши жизни в одну общую нить. Теперь мы были связаны. Навсегда. Слова заклинания, древние и тяжелые, словно высекались из самого воздуха. По мере того как я произносила их, пространство вокруг начало меняться. Тени, до этого момента неподвижные и безразличные, ожили: они потянулись к нам, как черные ленты, обвивая наши сцепленные руки и просачиваясь сквозь одежду. Я чувствовала, как магия Борга — тяжелая, как горная порода, — и энергия Дейрана, острая и холодная, словно лезвие, начали вливаться в мой собственный поток. Это было болезненное единение. Казалось, будто невидимые иглы прошивают мою кожу, соединяя наши нервные окончания в общую сеть. Я видела, как побледнел Дейкан, как сжал челюсти Борг, но никто из нас не разомкнул рук.

В центре круга вспыхнул тусклый, пепельный свет. Он не освещал пространство, а скорее подчеркивал его пустоту, выхватывая из тьмы наши напряженные лица. В этот миг я поняла: оберег не просто защищает нас от внешних угроз, он делает нас уязвимыми друг перед другом. Любая боль, любой страх, любая капля магии теперь принадлежали всем троим сразу.

Руки жгло, вырисовывая руну заклинания, но ни один из нас даже не поморщился. Мы упали на колени все ещё держась за руки. В ту же секунду тишину разорвал далекий, едва уловимый стук. Кто-то стучал в дверь моей комнаты.

Я вздрогнула, но связь уже была завершена. Нити, сплетенные из теней и нашей крови, натянулись, как струны, готовые в любой момент отозваться на малейшую угрозу. Мы больше не были тремя отдельными людьми, а стали единым механизмом.

— Пора возвращаться! — хрипло проговорил наставник.

Он медленно поднял руки и открыл проход в реальность, где Рейган громко и с облегчением выдохнул. Убедился, что мы в порядке, и направился к двери, так как настойчивый стук продолжался.

— Чего тебе? — донесся до нас его грубый голос.

— Ректор собирает всех у парадного входа в академию! — робко ответил ему девичий голосок.

— Понял, спасибо! — буркнул Рейган и вернулся к нам. — Вы как? Идти сможете?

— Что-тоне так! — покачала головой, и они удивленно на меня осмотрели. — Не спроста нас всех сейчас собирают. Боюсь, времени больше нет!

— Что будем делать? — сразу всполошился Рейган и получил подзатыльник от Борга.

— Идти на сборы! — хмыкнул Борг, как всегда невозмутимо.

Дейкан же с сомнением на мня покосился, а я еле сдержалась, чтоб не поступить по-детски и не показать ему язык. В конце концов я не кисейная барышня, а дочь своих родителей. Дракон в конце концов!

— Надеюсь у нас будет время до начала магических игр, — тихо прошептала, выходя следом за демонами, они наверняка меня услышала, но промолчали.

Мы шли по коридорам академии, и каждый шаг отдавался в сознании странным эхом. Теперь я чувствовала не только свои ноги, но и тяжелую, уверенную поступь Борга, и легкую, почти бесшумную походку Дейкана.

Мы стали единым целым, и это ощущение было пугающим: я буквально чувствовала, как внутри Дейкана закипает раздражение, а Борг, напротив, сохраняет ледяное спокойствие, словно скала, о которую разбиваются волны.

Мы вышли на площадь перед парадным входом. Здесь уже собралась толпа: студенты перешептывались, то и дело бросая тревожные взгляды на массивные дубовые двери, которые были распахнуты настежь.

Ректор стоял на ступенях, его фигура казалась неестественно высокой в лучах заходящего солнца. Он выглядел напряженным, а его взгляд, обычно холодный и отстраненный, сейчас метался по толпе, словно