Академия ядов - Елена Станиславская

порядке. Здесь нужно не противоядие, а метла и совок. Господин Воржак, – мастер покривился, – возьмите уже себя в руки. А вы, госпожа Островски, долго не проживете, если будете вот так «содействовать в чрезвычайных случаях». Раз вы такая ответственная, назначаю вас главной по уборке. Вместе с Требух. Разбирайтесь с пеплом, пока остальные выполняют задание, и пошис рехабано иэ: это, разумеется, скажется на ваших отметках.

Тьяна кивнула. Она ждала от Крабуха чего-то подобного – условного наказания за самонадеянность. Однако, несмотря на замечание, в глазах мастера читались интерес и одобрение. Как знать, возможно, он пригласит ее в часовню и без «впечатляющего» вопроса.

Протянув руки, Тьяна помогла Лике встать. Та чуть пошатывалась и, посыпанная пеплом, выглядела еще более нелепо, чем обычно. Тьяну обожгла жалость с примесью раздражения. Вот уж чего она не планировала, так это становиться нянькой для дочери настоятельницы Устии.

Один из смотрителей, исполняя наказ Крабуха, повел Тьяну и Лику в подсобное помещение. Выдав им метлы, совки, швабры и три пустых ведра, он сварливо объяснил: «В два нальете воду для мятья пола, а в третье высыпете пепел. И чтоб все блестело!» Наведавшись в уборную, сокружницы вернулись в зал. К ним сразу же подлетел Воржак. Процедив ругательство, он попытался пнуть Тьянино ведро, но она увернулась, полоснула мальчишку взглядом, и тот отступил. Щенок и есть щенок.

– Давайте помогу. – Нарочно толкнув Воржака плечом, к Лике и Тьяне подбежала Кора. В том, как она отводила взгляд и покусывала губы, читалось: стыдится, что смалодушничала и не подошла раньше.

– Хватит и двух провинившихся, – сказала Тьяна. – Лучше не пренебрегай заданием. Мы справимся.

– Один пример я уже прочитала, а второй – вот, прямо у меня под ногами. – Кора указала на пепел. – Я же выбрала «Праховей». Необычное, однако, ему нашли применение. Вылить в ящик! Кто до такого додумался?

– Наверное, кто-то вроде Воржака, – пробормотала Лика, неловко орудуя метлой.

– Не задирай помело так высоко, – посоветовала ей Тьяна.

– Какая бестолковая трата яда. – Сняв многочисленные кольца, Кора рассовала их по карманам и окунула тряпку в ведро. – Откуда этот шутник вообще взял «Праховей»?

– Сделал сам. – Тьяна пожала плечами. – Или украл. Или купил на подпольном рынке. Вариантов уйма.

Вывод, что «Праховей» использовали для хулиганской выходки, казался ей преждевременным, но она не стала делиться своими соображениями с Корой и Ликой. Подметая, Тьяна подошла к ящику с пеплом. Присела, взглянула на ручку. Кистевидное соцветие, шесть лепестков – зигаденус[18], он же черный змеиный корень, он же звездная лилия. Тьяне не нужно было смотреть на пузырек, чтобы понять, знания о каком яде обратились в прах. Зигаденус входил в состав только одного бесуна – «Теневика». Непредсказуемого, странного и потому редко применяемого. Если применяемого вообще.

Яд не умертвлял, а напротив – оживлял. Только не человека, а его тень, после чего она принималась изводить бывшего хозяина. Что конкретно происходило и чем все заканчивалось, Тьяна не знала: сведений почти не было. Теперь их стало еще меньше.

Из-за своего действия «Теневик» обладал репутацией несерьезного яда, созданного в качестве разминки для ума: вот, смотрите, можно сделать и такое. Пересыпая пепел из ящика в ведро, Тьяна подумала: «Слишком много дурных шуток. Яд, созданный для глумления. Данные, уничтоженные ради глупой забавы. А может быть, все не то, чем кажется?»

Закончив уборку, трое сокружниц отнесли инвентарь в подсобку. Остальные новички к этому времени покинули ядотеку, но мастер переводов остался.

– Идите. – Тьяна потерла живот и поморщилась. – Мне надо зайти кое-куда.

– Можем тебя подождать, – предложила Лика, преданно заглянув ей в глаза.

– Если будете стоять тут, Крабух точно пристанет с расспросами.

– А я не против. – Кора хихикнула. – Он красавчик. И есть в нем что-то, – она лукаво и мечтательно улыбнулась, – притягательное. Я бы даже сказала, властное.

– Ой! Кора, ты что такое говоришь?!

– Да, Кора, ты что такое говоришь? – шутливо подхватила Тьяна. – Хочешь, чтобы Лика сгорела от стыда? Идите, я догоню.

Изображая спешку, она устремилась к уборной. На полпути обернулась, чтобы убедиться, что сокружницы ушли. И повернула к Крабуху.

– Ну как там, – поинтересовался мастер, вставая навстречу, – ничего не осталось? Ни одной карточки?

– Ни одной.

– Тогда идемте. Из-за вас, госпожа Островски, я опаздываю на собственное занятие.

Он усмехнулся, и Тьяна вдруг отметила: «А и правда, что-то в нем есть».

Крабух, уверенно обходя старшекружников, направился к выходу, и она пристроилась рядом. Одни студенты спешили скрыться с глаз мастера, другие, напротив, старались быть замеченными. Некоторым он кивал, но далеко не всем.

– Вы же нарочно сказали про шутника? – вполголоса спросила Тьяна.

– Что-что?

– Вы сказали: «Какой-то шутник капнул в ящик „Праховеем“».

– А вы не согласны? – уточнил он, бросив на Тьяну короткий взгляд.

– Не согласна. Думаю, сведения о «Теневике» уничтожили намеренно. В Центральной библиотеке о нем почти нет упоминаний, а теперь их нет и здесь.

– Решили поиграть в сыскарницу?

– Решила спросить своего мастера, – с нажимом произнесла Тьяна. – Может быть, вы знаете что-то о «Теневике»? Такое, из-за чего материалы о нем могли посчитать опасными. Настолько, чтобы испепелить.

– Когда вы штудировали в библиотеке книги о ядах, не попадалось ли вам истинное название «Праховея»?

– Нет, – нахмурилась Тьяна, не понимая, к чему клонит Крабух.

– Как я уже говорил, адаптированные переводы несут мало пользы, а зачастую и вовсе сбивают с толку. «Хакет» – так на самом деле называется «Праховей», и это значит…

– Чистота, – перевела Тьяна.

– Да. С помощью этого яда мистерианцы уничтожали мусор. Трупы тоже. Впрочем, мертвецы в их понимании ничем не отличались от ненужного хлама. Дух-то уже отправился на последний пир. Так вот, в данном случае «Хакет», можно сказать, был применен по назначению. Не существует более бестолкового яда, чем «Ксемокве хен», и хорош он только своим поэтичным названием.

«Тень приходящая».

Мастер толкнул дверь и пропустил Тьяну вперед. Выйдя следом, он с видимым наслаждением втянул осенний воздух и добавил:

– Иногда нехватка данных указывает не на тайну, а на отсутствие интереса. А вот что действительно любопытно: слово «ксемокве» крайне редко встречается в мистерианских идиомах. Их всего две, и обе редкие. Первая – «крылья, растущие в тени», что означает, как вы знаете, «тайное стремление к свободе». И вторая – «тот, кто лишается тени, сам становится тенью». О ее смысле ученые до сих спорят, хотя лично я склоняюсь… Хм, что-то я разговорился. Ступайте к однокружницам. – Крабух кивнул на Кору и Лику, ждущих Тьяну у ярко-алого цуньгского клена. – Увидимся в корпусе.

Проводив мастера взглядом, Кора с любопытством уставилась на Тьяну.

– Я же говорила, что привяжется с расспросами. – Она нацепила кислую улыбку. – Ну что, пошли? И так опаздываем.

Где-то в легких, подпитываемое кислородом, разгоралось негодование. Тьяна поделилась с мастером своими подозрениями, изящно польстила и задала отличный вопрос – нет, превосходный вопрос! – а Крабух все равно не пригласил ее в часовню.

Может, ей лишь почудилась его симпатия? Что, если он из тех мастеров, кто