Академия ядов - Елена Станиславская

Наклонившись к Тьяне, Кора шепнула:

– Как же он хорош.

– Не влюбляйся в мастера, это пошло, – уголком рта ответила Тьяна, и сокружница тихо фыркнула.

– Еще предположения. Нет? Тогда дам подсказку. – Губ Крабуха коснулась снисходительная улыбка. – Икуб.

– Поплавски, – выскочило у Тьяны.

Несмотря на то что Икуб Поплавски не был ни ядовщиком, ни переводчиком, ни каким-либо другим ученым, его бюст стоял в библиотечном коридоре, по которому она совсем недавно шла вслед за Зоричем. Поплавски прославился как писатель. Также он был выпускником Старика, а еще южанином, и потому все библиотеки в родном краю Тьяны носили его имя.

– Госпожа Островски. – Мастер протянул руку, будто приглашая на танец.

Все повернулись к ней. Рогоз прожгла взглядом, а в глазах Коры замерцали восторженные огоньки.

Кивнув Крабуху, Тьяна начала:

– Икуб Поплавски утверждал, что когда-то у нас с мистерианцами была общая земля. А может, и общие корни, но в этом он не был уверен.

– Как такое возможно? – У Петроша от удивления подпрыгнули очки.

– Мистерианцы – дикари, и всегда были дикарями, – проворчал Воржак, – а мы…

Тьяна, не дав ему высказаться, продолжила:

– Первые люди заселили Мистерию тысячи лет назад. Основываясь на раскопках, Поплавски предположил, что их родиной была Сивирь – часть Оссы. Предки мистерианцев перешли по узкому перешейку, на месте которого впоследствии образовался пролив, и остались жить на новой земле. Вот почему, согласно Поплавски, мы хороши в мистерианском. Мы уже знали его когда-то и теперь не учим, а вспоминаем. Красивая теория. – Она перевела взгляд на Крабуха. – И все же теория. Не более.

– Я так и сказал, – с тонкой улыбкой напомнил мастер.

«Ну если после этого он не пригласит меня в часовню, я не знаю, что сделаю», – подумала Тьяна.

– Тут мы, пожалуй, закончим с историей и обратимся к языку. – Крабух повернулся к доске: мел бодро застучал по эмали. – Поговорим о закономерностях построения речевых отрезков…

Занятие пошло по плану: учебник, лекция, конспекты. Шуршание страниц, отточенная речь Крабуха, вязь мистерианского на доске. Слова ловко вылетали из-под руки мастера и захватывали пространство с такой скоростью, что казалось, вот-вот перекинутся на стену. Тьяна кружилась в бурлящем потоке знаний, но порой билась о камни – мысли о Мару, часовне, «Любоморе». Пытаясь удержать в голове все и сразу, к финалу занятия она почувствовала себя вконец измотанной. Сознание заволакивало илом. Пухлое пособие, раскрытое на середине, манило точно подушка. Тьяна едва держалась, чтобы не опустить на него голову и не прикрыть глаза. Сколько она не спала?

Выдав домашнее задание – настолько объемное, что по залу пролетел тяжкий вздох, – Крабух повернулся к Тьяне:

– Островски, останьтесь.

Сонливость мигом схлынула. Тьяна подняла подбородок, расправила плечи. Вот и оно! Когда все выйдут, мастер пригласит ее…

– Вы сегодня хорошо проявили себя в ядотеке. – У мастера дрогнули кончики усов. – В плане уборки. Протрите доску и выровняйте стулья.

Сказав это, Крабух вышел вместе со всеми. Рогоз на прощание бросила на Тьяну насмешливый взгляд, Воржак тоже не удержался от гримасы, но Кора и Лика тотчас предложили помочь. Она отказалась. Тьяна чувствовала, как от усталости и разочарования закипают слезы, и не хотела, чтобы сокружницы заметили ее состояние. Яма, разверзшаяся под ногами, – так ощущался разрыв между ожиданиями и действительностью. Не обойти, не перепрыгнуть. Крабух не просто ударил ее по самолюбию, он отказал ей в самом главном: возможности приблизиться к разгадке. Еле волоча ноги, Тьяна подошла к доске. С отвращением, точно плешивую крысиную шкуру, взяла старую тряпку. Подняла взгляд на меловые узоры. Присмотрелась – и ветошь выпала из рук.

Глава 20. Ядоварня

В голове вспыхнул свет, перехватило дыхание. Тьяна будто перенеслась в свое южное детство, на обкатанную доску, летящую вниз по песчаному склону. Обдало жаром, захлестнуло ликованием. Тьяна уставилась на меловые строки во все глаза – аж закололо, будто под веки забились песчинки.

На эмали белели слова, никем не замеченные, оставленные для Тьяны, спрятанные среди примеров и цитат. Это была проверка – финальная и самая точная. Если не сможет понять – значит, недостойна.

Тьяна усмехнулась и перечитала послание.

Сегодня в полночь врата часовни откроются для вас.

Снова стало трудно дышать – от восторга и гордости. Крабух, вероятно, полагал, что надежно скрыл приглашение и «госпожа Островски» не заметит его. Тьяне приятнее было думать, что мастер не рассчитывал на ее успех. Не приправленный чужой верой, он казался еще слаще.

Оставалось только понять, как все успеть за одну короткую ночь: и на вечеринке помелькать, и могилу раскопать, и попасть к Крабуху. Подняв тряпицу, Тьяна в задумчивости протерла доску и отправилась на следующее занятие. Третьим в расписании стояло произношение, но Тьяна не ждала от него ничего интересного: вчера мастер Зойчек начал со скучных азов и, на ее вкус, слишком часто обращался к учебнику. «Прочтите вступление», «теперь ознакомьтесь с оглавлением», «перейдите на страницу три» и прочее и прочее. Да и сам мастер показался Тьяне слишком типичным: высокий старик в старомодном костюме, с нелепо зачесанными на лысину волосами, занудным голосом и, разумеется, фирменным обращением к студентам – «мои щебечущие пташки». Ну хоть с листа не читал, и на том спасибо, а то в Деве и такие водились.

Куда сильнее, чем урок произношения, Тьяну влек обеденный перерыв: в столовой должно было собраться большинство студентов, так что Гнев тоже наверняка будет там, и у них наконец получится обсудить вечеринку. Тьяна понятия не имела, как их обычно устраивают, и ее слегка нервировало отсутствие продуманного плана.

А еще она надеялась увидеть в столовой Мару, и это желание ощущалось как сжатая пружина: вроде много места не занимало, но внутри все дрожало от напряжения. Чтобы безопасно распрямить ее, достаточно было выловить из толпы рыжие вихры и спокойный взгляд. Необязательно разговаривать, просто увидеть Медовича. Убедиться, что с ним все в порядке и он действительно был в городе.

В учебный зал Тьяна влетела последней. Поймав недовольный взгляд Зойчека, устроилась на первом ряду. Слева пустел стул, справа тянулась стена. Лезть наверх, к Коре и Лике, показалось неуместным. Не прошло и пары секунд, как Тьяна поняла, что жестоко ошиблась с выбором места. Стол дрогнул, и из-под него показалась медная эраклейская макушка. В руке Рогоз сжимала карандаш – должно быть, за ним-то она и лазила. Пропищав мастеру: «Прошу прощения», эраклейка глянула вправо и явно не поверила глазам. В карих радужках вспыхнуло электричество, рот превратился в кривую линию. Тьяна мельком подумала, не отсесть ли, но остановила себя: вот еще! Неприязнь Рогоз родилась на пустом месте, вот пусть эраклейка сама и разбирается со своими эмоциями. Главное, не получить отточенным карандашом в бок.

Понаблюдав, как студенты раскладывают тетради и писчие принадлежности, мастер заложил руки за спину, размашисто