Академия ядов - Елена Станиславская

Тьяна кивнула, принимая слова мастерицы к сведению. Ни на лице, ни внутри ничего не дрогнуло: в сказанном не было издевки. Просто очередной факт из жизни расслоенного общества, где одни веками имели все, а другие зубами выгрызали хоть что-то.

Кашляя и хватая воздух, Рогоз приподнялась на локтях, а затем села. Достав платок из кармана, она принялась тереть губы.

– Как ты? Очухалась? – Гнев вгляделась ей в лицо.

В глазах эраклейки отразилось что-то непонятное: то ли надежда, то ли просьба. Чувство, не распознанное Тьяной, скользнуло по карим радужкам и утонуло в извечном высокомерии.

– Спасибо, Гневлида, – выдавила Рогоз.

– Не за что, Ясена.

«Знают друг друга, но Гнев не включила ее в свой алфавит», – отметила Тьяна, и в груди отчего-то потеплело.

– Нет. Есть за что. – Эраклейка выпрямила спину и снова по-странному взглянула на Гнев. – У меня аллергия на «Выворот». Я могла умереть. Из-за нее. – Палец опять наставился на Тьяну.

Жест, подкрепленный словами, взбодрил толпу. Все зашушукались, заозирались. Лишь дама в вуали с сомнением покачала головой, а на лице Гнев появилось выражение «что за чушь».

– Сколько раз повторить, что я тут ни при чем? – Тьяна окатила Рогоз ледяным взглядом.

Выпрямившись, Зойчек потер поясницу, поморщился и уточнил у эраклейки:

– Как все произошло?

– Мне кто-нибудь поможет встать? – В ее голосе звучало ущемленное достоинство.

Несколько студентов сорвались с мест, но мастер первым подал руку Рогоз. Поднявшись, она разгладила юбку, драматично посмотрела поверх голов и только тогда ответила:

– Я просто поправила воротник кителя, а с него вдруг посыпался белый порошок. Знаю, надо было зажать нос, но я растерялась и вдохнула. А потом… потом мне стало плохо.

– Значит, вы не видели, кто высыпал «Выворот» на вашу одежду?

– Это могла сделать только Островски. Вы сами сказали, мастер, – Рогоз широко распахнула глаза, пытаясь придать себе вид олененка, нуждающегося в защите, – она нарочно подсела ко мне на уроке.

– Ты была под столом, а я не умею смотреть сквозь предметы, – отрезала Тьяна, изо всех сил стараясь сохранить спокойный тон. В этот момент она представляла, как выливает в глотку Рогоз бутыль «Сномара».

– Меня не заметила, «Выворот» не знаешь, как удобно, – с надрывом пропищала эраклейка.

– Так, пташки, кто-нибудь из вас что-то видел? Есть тут очевидцы? – Зойчек чуть повысил голос и, послушав тишину, заключил: – Островски, Рогоз, вам придется отправиться к настоятелю для выяснения обстоятельств.

– Вы хотели сказать: «К старшему мастеру»? – уточнила эраклейка и нахмурилась: похоже, она откуда-то знала, что Зорич невзлюбил Тьяну.

– Старший мастер отбыл по важному делу, – сообщил Зойчек. – К слову, пташки, – он обвел взглядом первокружников, – если вы хоть раз перепутаете наши фамилии, назовете меня Зоричем, а старшего мастера Зойчеком, я не допущу вас до экзамена. У переводчиков должна быть превосходная слуховая память. А теперь – все на выход. Вы не могли бы, – обратился он к Гнев, – сопроводить наших юных студенток к дому настоятеля?

– Паф, зэ шастеку окут.

«Что ж, это не составит мне труда», – перевела Тьяна.

– Так-так. – Зойчек приподнял уголки губ и с интересом пригляделся к Гнев. – Позвольте спросить, почему вы не в стае певчих пташек, а в клубке, кхм, травяных змей? С таким-то произношением.

– Мне не к лицу фиолетовый. – Гневлида стряхнула невидимую пылинку с зеленого кителя.

– Очень жаль.

Кивнув на прощание, мастер повел первокружников прочь из ядоварни. Кора и Лика, уходя, обернулись к Тьяне. В их взглядах читалось сочувствие: у одной – с примесью негодования, у другой – растерянности. Ответив им уверенной улыбкой, Тьяна вдруг подумала: «А неплохо быть в стае».

– Мне надо умыться и прополоскать рот, – пропищала Рогоз, обращаясь к Гнев. – Где это можно сделать?

– Воды тут хоть отбавляй. – Та кивнула на водопад.

– А здесь есть уборная?

– Туалет вечно занят. Сама понимаешь: люди тут постоянно травятся.

Эраклейка поджала губы, но все-таки направилась к водопаду, и Тьяна подумала, что Гнев имеет над ней какую-то неясную власть. Что за взгляды Рогоз бросала на ядовщицу? Откуда они знали друг друга? А что, если это Гнев насыпала ей на воротник «Детский яд»?

Нет, вряд ли.

И все-таки, что их связывало?

Рогоз, поморщившись, опустилась на влажный валун и потянулась к воде.

– Думаешь, не подойти ли и не столкнуть ее? – хмыкнула Гнев.

– Да, но я не подсыпала ей «Выворот».

– Знаю, Тэ. – Гнев пихнула ее плечом и подмигнула. – Ты бы использовала что-нибудь поинтереснее. Я бы тоже.

– Мне показалось или вы с Рогоз знаете друг друга? – прямо спросила Тьяна.

– Вельград – маленький город. Для тех, у кого много денег.

Почувствовав, что наседать бессмысленно, Тьяна перевела тему:

– Гнев, я хотела поговорить про вечеринку…

– О, да, я тоже, – перебила та. – Мне не успели привезти вермут, только можжевеловку, а какая вечеринка без вермута? – Она закатила глаза. – Так что все переносится на завтра.

«Так даже лучше, – отметила Тьяна. – Спокойно схожу в часовню».

– Хорошо. А я хотела сказать, что у меня появилась мысль насчет места проведения.

– Мм? – Звук у Гнев получился точь-в-точь как у Мару, и Тьяна вдруг впервые отметила сходство сестры и брата: помимо горчично-медных кудрей, у обоих была звездная россыпь веснушек, загнутые вверх темные ресницы и тонкие черты лица. И что-то еще. Неуловимое. Исключительно медовичевское.

– Мм? – повторила Гнев.

– Да, – спохватилась Тьяна. – Место. В общем, я предлагаю цуньгский павильон.

– Не поверишь, Тэ, я тоже про него думала! – Снова последовал толчок плечом, но за мгновение до него в зеленых глазах мелькнуло странное смятение. – Хи нэ беш ут беш, хекк шаа.

– Что это значит? – нахмурилась Тьяна; она поняла лишь одно слово: «хекк» – «мысли».

Гнев четко, но при этом мягко и естественно произнесла финальную «к», с помощью которой мистерианцы в некоторых случаях показывали множественное число. Вот только остальные слова она сократила до неузнаваемости.

– Скажи как-нибудь вашему Не-Зоричу, он оценит, – ухмыльнулась Гнев. – Это значит: «Когда ты дурак и я дурак, наши мысли гуляют вместе».

Заметив, что к ним приближается Рогоз, Тьяна одарила Гневлиду улыбкой: пусть эраклейка видит, что им тут без нее весело. Впрочем, идиома действительно понравилась Тьяне. Если не для Зойчека, то для Крабуха точно пригодится.

– Можем идти.

Рогоз, заправив за уши влажные пряди, снова бросила на Гнев непонятный, слегка заискивающий взгляд.

– А вам точно к нему надо? Ну, к настоятелю? Не призываю вас мириться, но вы могли бы просто пойти погулять. В разных частях Старика. – Гнев развела руки, показывая, насколько далеко им стоит держаться друг до друга. – Ясена, это точно сделала не Тэ.

Рогоз вздрогнула, и Тьяна ощутила прилив злой радости. От эраклейского слуха не ускользнуло, что кое-кто включен в алфавит, а кто-то – нет.

– Гневлида, мне кажется, ты несколько предвзята. Из-за… ну, ты понимаешь.

– Нет, не понимаю, но если хочешь к настоятелю – кабо шаба. Пошли.

– Юж-жанка, – продребезжала Рогоз, скользнув вперед Тьяны.

Гнев почему-то неодобрительно поглядела на эраклейку, но ничего не сказала. А Тьяна только фыркнула. Ну да, южанка, и что? С каких пор факты стали ругательствами? Похоже, Рогоз из-за воспитания