Академия ядов - Елена Станиславская

Слова расплывались перед глазами. Захлопнув тетрадь, Тьяна зашла за один из корпусов, привалилась к стене и сползла вниз. Посидела на корточках, вытерла пару выползших слез и снова открыла расписание. «Обед». Точно, как она могла забыть! Подскочив, Тьяна побежала к столовой. Время, отведенное на еду, почти вышло. В зале уже крутились уборщицы, а среди припозднившихся студентов не было никого знакомого.

Мару не вернулся.

Затолкав в себя пирожок и попив воды, Тьяна отправилась на следующее занятие – религиоведение. Она не боялась встречи с Рогоз, но все же с облегчением вздохнула, не увидев ту в учебном зале. Вероятно, эраклейка сказалась больной.

– Что, перерезала Рогоз горло? – хмыкнул Воржак.

Тьяна не ответила.

– Я вообще-то не думаю, что это ты, – громко, чтобы все слышали, заявил он.

«Не могу сказать, что мне не плевать», – подумала Тьяна, но все-таки удостоила Воржака взглядом и вопросом:

– Знаешь кто?

На этот раз он промолчал – лишь ухмыльнулся. Пожав одним плечом, Тьяна пошла на четвертый ряд, к Коре и Лике, хотя раньше села бы впереди. Однокружницы были взбудоражены, шушукались и хихикали, склонив друг к дружке головы. Тьяна нахмурилась, решив, что они обсуждают ее. Быстро отогнав глупую мысль, она опустилась на стул, и Кора с Ликой подняли порозовевшие лица.

– На обеде к нам подходил твой друг, – с лукавой улыбкой произнесла Кора.

«Еникай. Статья», – вспомнила Тьяна.

– Да! Мы познакомились с Хитвиком. – Лика осипла от восторга и смущения. – Он пишет про Младу. Спрашивал всякое. И он такой… – Она сбилась.

– У вас с ним что-то есть? – Кора во все глаза уставилась на Тьяну.

– Нет. Только смотрите, девочки, – она усмехнулась, – не растерзайте его, как рыбы-пираньи.

– Ой! Тьяна, ты что такое говоришь?

– Да, Тьяна, ты что такое говоришь? – насмешливо повторила Кора. – Пираньи вовсе не так опасны, как о них думают. Однажды папа взял отпуск, и мы отправились в путешествие в Заматеричье. Катались на лодках по Амазии, но мама слишком много выпила с утра и упала за борт. И что вы думаете? Все эти хищные рыбы, которыми славится Заматеричье, удрали от нее со всех плавников. Хотя, может, дело в плохой можжевеловке? Неважно. Я хотела сказать, что если мы и будем делить Еникая, то только поровну. По пояс. Мне низ, Лике верх. Хотя там же пресс… – Кора закусила нижнюю губу.

– И голова, – заметила Тьяна.

– Головы сильно переоценены.

– Дамы на четвертом ряду, потише, занятие уже началось. – Мастерица, высокая женщина с каштановой косой до пояса, сурово посмотрела на них.

Все трое притихли, лишь напоследок обменявшись смеющимися взглядами. Даже у Лики, несмотря на рдяные от стыда щеки, в глазах прыгали озорные искорки.

Занятие прошло, началось другое, затем третье. Перемещаясь из зала в зал, Тьяна, Кора и Лика обсуждали все на свете: детство, родителей, Вельград, форму, искусство, занятия и мастеров. Тон задавала Кора. От некоторых ее вопросов Лика заливалась краской, да и Тьяна терялась от излишней откровенности, но огонек разговора не затухал. Находились и общие любимые книги, и схожие моменты из прошлого. Под конец учебного дня Кора пригласила сокружниц на вечерний чай с конфетами в свою комнату. Тьяна хотела пойти, но отказалась. Она сослалась на бессонную ночь, и это было полуправдой: стоило хоть немного поспать перед визитом в часовню. Лика тоже отвергла предложение. Ей предстоял тяжелый вечер – разговор с матерью. Устия условилась с Брогом, что позвонит ему домой, чтобы поговорить с дочерью. Лике надлежало прибыть к настоятелю в семь вечера, и она подозревала, что общение с матерью затянется. Они еще не обсуждали смерть Млады.

Какое-то время Кора уговаривала сокружниц отказаться от планов и строила обиженные рожицы, но в конце концов махнула рукой со словами: «Вы могли бы провести вечер куда интереснее!»

Попрощавшись в коридоре Погреба, троица разошлась по своим комнатам.

Тьяна умылась и, потушив свет, забралась в постель. Голова отказывалась думать, руки-ноги ломило. Не было сил даже на то, чтобы переодеться в ночную рубашку. Телу действительно требовалась передышка.

Ветер колыхал раму, наполняя комнату приятной прохладой. Тьяна совсем забыла, что утром открыла окно, да так и оставила его незапертым. Паф, пускай. Лицо опустилось на подушку, ноги вытянулись, и сознание провалилось в сон. Там было тихо и спокойно, пока до слуха не долетело: «Вместо второй жизни у тебя не будет и первой».

Тьяна распахнула глаза, повернулась на бок и увидела на подоконнике темный силуэт. У него была кривая стальная улыбка, сверкающая в ночном свете. Холодный блеск мигом проник под кожу и заставил тело покрыться испариной. Понадобилась долгая секунда, чтобы Тьяна поняла: это не улыбка. Это нож, зажатый в зубах.

Глава 22. Трое на одного

Прыгнув с подоконника на кровать, человек с ножом придавил Тьяну к матрасу. Одна рука зажала ей рот, а вторая потянулась к стальной улыбке. Сейчас выхватит лезвие из зубов – и обрушит на Тьяну. Она задергалась, судорожно вдохнула носом, и запах спелых слив всколыхнул память.

Лука обещала, что придет и перережет обманщице горло. Ее слова не были пустым звуком.

Белые пряди, выбившись из-под капюшона, закачались у Тьяны перед глазами. Утробно взвыв, она вцепилась в руку, что тянулась к ножу. Ногти впились в ткань, дернули на себя. Тьяне надо было сдержать соперницу. Во что бы то ни стало. Не дать выхватить оружие! Ноги, согнувшись в коленях, принялись бить Луку по спине. Тьяна почти не понимала, что делает. Не думая, не разбирая, она дико выла, металась по постели и била, била, била. Коленями – в поясницу, свободной рукой – по шее. Лука, рыча, кое-как уворачивалась и все пыталась вынуть нож. Еще немного – и достанет. Резанет. Победит.

Из тьмы со стола призывно блеснуло, и Тьяна поняла: вот он – шанс. Сжав кулак, она двинула прямо по лезвию, торчавшему изо рта Луки. Сталь обожгла руку, но и соперница получила свое: обух был достаточно острым, чтобы причинить боль. Оттолкнув худое, но крепкое тело, Тьяна нырнула вперед и схватила со стола чайник Еникая. Взмах – и серебристый бок, чуть покрытый копотью, врезался Луке в висок. Раздался короткий вскрик. Голова в капюшоне, мотнувшись в сторону, впечаталась в стену.

Скатившись с кровати, Тьяна на четвереньках побежала к двери. Тело полыхало, словно от «Огнетвора». Изо рта рвался зов о помощи, но стук в ушах заглушал собственный голос.

А вот слова Луки, несмотря на грохот пульса, Тьяна разобрала:

– Ты. За все. Заплатишь.

В ту же секунду соперница прижала ее к полу. Грудь ударилась о доски, волосы оказались во власти чужой руки. Лука дернула их назад, запрокинув голову Тьяны. Горло выгнулось, податливое и беззащитное. Колючая волна боли пробежала по телу, с губ сорвался хрип. Тьяна попыталась перевернуться – не вышло. Попробовала ударить – никак. Оставалось только по-змеиному извиваться