Академия ядов - Елена Станиславская

– А теперь, мои щебечущие пташки, собирайте все взад.

– Куда? – прыснул Воржак, и его приятели захихикали.

– Вы, Воржак, можете положить все именно в то место, о котором подумали. – Несмотря на почтенный возраст, у мастера был острый слух. – Собирайтесь, собирайтесь, не мешкайте. Что, думаете, только ваш ненаглядный Крабух умеет удивлять? Он учился там, где я преподавал. В прямом смысле. Сидел вот прямо тут, – Зойчек указал на Тьяну длинным кривым пальцем, – и впитывал, впитывал: и мистерианский, и мои преподавательские приемчики. А что, я не против. – Он рубанул воздух рукой-оглоблей, из-за чего Тьяну обдало порывом. – Если все будут вести занятия, как я, быть может, из вас выйдет какой-то прок. Быть может. – И мастер, прижав к боку потертый портфель, шагнул за порог.

Похоже, он узнал, что Крабух провел урок вне учебного зала, и тоже захотел «добавить капельку жасмина». Тьяна почувствовала, как внутри разжигается интерес. Напрасно она думала, что Зойчеку нечем удивить. Тут, в стенах академии Старика, собрались мастера, готовые выходить за рамки обыденности. В отличие от Девы.

– Только попробуй сесть со мной рядом еще хоть раз, – приглушенно пропищала Рогоз, и карандаш вдруг с хрустом надломился в изящных пальцах.

– Да что с тобой не так? – Тьяна закатила глаза.

– Я вижу, что ты делаешь. – Писк превратился в шипение. – Вижу тебя насквозь!

– Яда на тебя не хватает. – Подхватив сумку, Тьяна вышла вслед за Зойчеком.

Когда все покинули корпус, мастер залихватски свистнул, задал направление взмахом руки и стремительно зашагал по дорожке. Большинство студентов, едва приноравливаясь под широкий шаг Зойчека, засеменили рядом – всем не терпелось выяснить, куда они направляются. Тьяна, Кора и Лика тоже вырвались вперед. Вернее, Тьяна вырвалась, а сокружницы догнали.

– Мастер, мы снова идем в ядотеку? – спросил Петрош.

– Наверное, в библиотеку? – предположила Тьяна.

– Да! В какую-нибудь секретную секцию, – мечтательно добавила Кора.

Храня загадочное молчание, мастер повернул влево, затем вправо, и кого-то из студентов осенило.

– Ядоварня! Мы идем в ядоварню.

Воздев руки над головой, Зойчек пару раз хлопнул: версия оказалась верной и, если вдуматься, самой логичной. Куда еще мог повести их мастер произношения? Конечно, туда, где заговаривают бесуны.

Все разом принялись перешептываться, переглядываться, и воздух словно загустел над головами. Ядоварня влекла Тьяну, да и остальных, не меньше ядотеки. Увидеть, как варятся бесуны. Услышать заговоры. Подышать воздухом, пропитанным ароматом олеандра[21] и волчеягодника, ландыша и горного лавра[22], и побегов, и корней, и грибов. У Тьяны сладко сжалось сердце.

Она не знала, в каком здании находится ядоварня, и немало удивилась, когда Зойчек сошел с мощеной дорожки и по утоптанной траве направился к каменному гроту. Вход был прикрыт решеткой, за которой клубилась тьма. Мастер достал из кармана ключ, отпер замок и вновь призывно махнул рукой, но уже не так бойко, а с осторожностью и уважением к месту. Бесшумно отворилась калитка, и Зойчек, пропустив студентов вперед, запер ее изнутри.

Тьяна огляделась. По неровным стенам из потемневшего камня расплывались кляксы лишайников, из щелей вырывались тонкие вены вьющихся растений – природа словно заявляла свои права на грот. Вглубь вел узкий коридор, в котором могли разойтись лишь два человека. Не было ни ламп, ни каких-нибудь факелов, только слабый солнечный свет разгонял мрак.

Зойчек пояснил:

– Новорожденные бесуны любят прохладу и тьму. Пока их несут наружу в бутылях, они крепнут и настаиваются. Так что пару минут нам предстоит двигаться во тьме на ощупь. Держитесь правой стороны. Вперед, вперед, мои щебечущие пташки.

Тьяна оказалась первой: что ж, кому, как не старосте, вести однокружников за собой? Кора, хихикнув, дружески подтолкнула ее в спину, и Тьяна сделала шаг вперед. Потом еще один и еще. Смелее, быстрее. Пока лучи солнца дотягивались из-за решетки, идти было несложно, но постепенно свет тускнел, а коридор все никак не заканчивался. Тьяна замедлилась. Осторожно пробуя ногой неровный пол и ощупывая руками влажные стены, она вглядывалась в темное марево. Путь казался бесконечным, тем более что Тьяна не знала, куда он должен привести. Наверное, в освещенный зал? Не могут же ядовщики и переводчики работать в полной темноте? За спиной гулко раздавались шаги и метались шепотки, в затылок дышали Кора и Лика, но Тьяна не оборачивалась к ним, чтобы не тратить время.

И тут под сводом раздался новый звук.

Скыр-дзинь, скыр-дзинь.

Скрип и позвякивание.

Шум долетал из густой тьмы. Повторялся, приближался. Тьяна остановилась, изо всех сил напрягая слух и зрение. Что за скрип? Похож на несмазанное колесо. Что за звон? Похож на перестук бутылок. Что там, во тьме? Навстречу Тьяне выплыл слабый сапфировый огонек, а следом возник расплывчатый силуэт.

Крупный парень в форме переводчика толкал перед собой деревянную тележку, груженную бутылями. Их толстые стеклянные стенки бились друг о дружку, а содержимое источало неяркое сияние.

– Уйди с дороги, – пробурчал парень, не глядя на Тьяну.

Голос у него был хриплым и уставшим. Скрипящее колесо тележки угодило в рытвину, бутыли звякнули громче, и студент выругался себе под нос. Тьяна шагнула в сторону, прижавшись к влажной стене.

– Вправо, вправо! – скомандовал Зойчек. – Сдвиньтесь, пташки. Пропустите коллегу.

– Мастер Зойчек, это же… это… – пролепетал кто-то.

Тьяна усмехнулась. Беззлобно, с пониманием. Такое бывало, что название яда застревало в глотке.

– «Сномар», – с почтением произнес мастер. – Вечный сон, вечная мука.

Снова заскрипело-зазвякало – и смолкло.

– К стене, к стене. Дайте дорогу. – Голос Зойчека зазвучал сурово и внушительно. – Проходи, Купав.

– Благодарю, мастер, – отозвался парень с тележкой.

– Это не шутки. Бесуны нельзя долго держать здесь. Как я и говорил, в коридоре они крепнут и настаиваются, но если замешкаться – перезреют.

– И что случится? – спросил Петрош.

– О, щебечущие пташки, – суровость покинула голос, но внушительность осталась, – вы даже не представляете, что сможете сотворить. Сможете, если будете внимательно меня слушать. Заточить в жалкой стекляшке смерть, власть или время. Создать живое из мертвого, точно боги. Вам будет по силам все это, если не сдуетесь. А теперь – вперед, вперед. Ведите, Островски, у вас недурственно получалось.

Тьяна заметила, что Зойчек ушел от ответа. Впрочем, его речь ей понравилась. Воодушевленная и привыкшая к темноте, она быстрее зашагала по коридору. Рука скользила по стене, и вскоре Тьяна почувствовала, что ход начинает загибаться вправо. Нос тоже уловил изменения: потянуло дровяным дымком, горько-сладким паром, покрошенной зеленью, толчеными корешками и чем-то неведомым. До слуха долетел монотонный гул. Тьяна ускорилась, повернула за угол, и глазам открылась потрясающая картина.

Коридор вывел в просторную пещеру с высоким сводом. Вместо сталактитов с потолка свешивались светильники, а дальнюю стену занимал водопад. Он-то и был источником гула. Шум не мешал, напротив – помогал сосредоточиться. По крайней мере, так казалось по старшекружникам, собравшимся в зале.

Переводчики и ядовщики слаженно работали над бесунами. Одни наполняли котлы водой, другие разливали яды по бутылям,