Академия ядов - Елена Станиславская

третьи занимались подготовкой – к варке или заговору. Студенты уверенно и стремительно перемещались от левой стены к правой, вдоль обеих тянулись ряды стеклянных шкафов, заполненных колбами, банками, мешками, ступками, весами, ножами и книгами всех времен и размеров – от крошечных до настолько огромных, что их можно было унести только вдвоем. По углам громоздились коробки, пустые котлы и связки дров. Казалось, все пребывало в беспорядке, но никто не путался. Взяв нужное, студенты подходили к массивным каменным столам, советовались между собой и разделялись: ядовщики направлялись в правый зал, а переводчики – в левый. Тьяна догадалась: в одном варили зелья, а в другом их заговаривали. Котлы тоже бесконечно перемещались то туда, то сюда. Иногда в них что-то булькало и парило. Клубы поднимались вверх, к светильникам, а затем утягивались в трубы. Тьяна кивнула себе: действительно, без вытяжки тут бы давно все задохнулись. Впрочем, система вентиляции не справлялась до конца: в воздухе висел сложный и тяжелый аромат. У Тьяны слегка закружилась голова – то ли от запаха, то ли от восторга.

Приглядываясь к тому, что делают старшекружники, она заметила Гнев. Махнула ей, но та не увидела. Ссутулившись над столом, ядовщица через лупу изучала пучки каких-то трав и делала пометки в толстой тетради. Рядом с ней стояли весы и ступка с пестиком. Гнев, как и все здесь, была погружена в работу.

– Пойдемте, пойдемте. – Зойчек поманил студентов рукой. – Посмотрим, как работают коллеги. Только тихо. Не щебечите, пташки, а не то испортите зелья.

Если в центральной пещере гудел водопад, велись разговоры и порой раздавался смех, то в левой царили совсем другие звуки. Тьяне на ум пришло слово «бубнеж», но она отогнала его как недостойное.

Склонившись над котлами, расставленными в паре саженей друг от друга, переводчики заговаривали яды. Над каждым зельем трудились по шесть человек, и никто из них не обратил внимания на толпу первокружников во главе с Зойчеком. Не поднялись взгляды, не сбилась речь. Мистерианский смешивался с паром, но не поднимался к потолку, а опускался в котел: Тьяна почти видела словесную вязь, что слетала с губ и проникала в зелья. Хотелось подойти, заглянуть в один из котлов и поймать момент, когда обычный яд обретет магические свойства. Когда он зажжется синим огнем, или окрасится в цвет праздничного ягодного взвара, или наполнится тьмой. Когда станет собой: «Сномаром», «Любомором» или «Теневиком». Тьяна невольно подалась вперед – и застыла, заметив неладное.

Одну из старшекружниц затрясло. Дрожащие руки обхватили голову, тело зашаталось из стороны в сторону, а вместо мистерианского с губ сорвался мучительный стон. Ее напарники разом захлопнули рты и повернулись к девушке. В первую секунду Тьяна подумала, что студентка надышалась паров и ей нужна помощь, но все оказалось проще: ее сотрясали рыдания.

Парень, стоявший рядом, окинул напарницу злым взглядом и неожиданно отвесил ей пощечину. Звонкий хлопок разнесся по залу, но и он не отвлек переводчиков. Никто не вступился за девушку, да и она сама приняла удар как должное. Всхлипнула, кивнула и пробормотала: «Прости. Простите». Тьяна нахмурилась.

– Месяц работы впустую, – еле слышно процедил парень. – Уносим.

Взявшись за края котла, все шестеро повезли его к выходу.

Тьяну обдало холодом, когда она поняла, что случилось. Старшекружница, получившая пощечину, просто оговорилась. Не тот звук, неправильное ударение, неточное слово – и бесун, не родившись, умер.

Проводив взглядом шестерку студентов, Зойчек дал отмашку: уходим.

– Интересно, часто тут девушек бьют по лицу? – пробормотала Кора.

– Юношей тоже бьют, тут царит полнейшее равноправие, – сказал мастер. – Когда один портит трудоемкое зелье, у других портится настроение. Олана, бедная пташка, с детства картавила. Родители нанимали лучших врачей и вкладывали немалые суммы, лишь бы дочь стала переводчицей, но вот результат: ее мягкое «рʾ» вылезло в самый неподходящий момент. – Не без удовольствия оглядев притихших подопечных, мастер похвалил себя: – Прекрасный урок. Просто прекрасный. И без всяких происшествий, попрошу заметить, в отличие от вашего первого занятия…

Стоило ему сказать это, как Рогоз заверещала и осела на пол.

Глава 21. «Детский яд»

Мастер со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы. В звуке, помимо тревожной ноты, отчетливо слышалась досада: «прекрасный урок» оказался испорчен. Студенты и другие преподаватели волной хлынули в центр зала. Обступили Рогоз и Зойчека, загудели в тон водопаду. Тьяна выхватила слова «отравление», «помощь» и «унести».

Впрочем, далеко не все побросали свои дела. Некоторые студенты и мастера как ни в чем не бывало продолжали работать над бесунами.

Склонившись над эраклейкой, Зойчек оттянул ей веко и пощупал пульс.

– Что с вами? Вы слышите? Можете говорить?

Рогоз, бледная до синевы, приоткрыла рот, но наружу полезли не слова, а белая пена. Найдя взглядом Тьяну, она с трудом подняла руку и вытянула дрожащий палец. Жест не подлежал сомнению: Рогоз обвиняла. Тьяна невольно отшатнулась и врезалась спиной в чью-то грудь. Все обернулись к ней: с недоумением, осуждением, опаской. Кольцо людей сомкнулось плотнее. Тьяне захотелось вырваться из него и скрыться в коридорной тьме, но она напомнила себе: глупо бежать, если ни в чем не виновата.

– Островски? – Зойчек сурово поглядел на нее исподлобья. – Вы что-то дали Рогоз?

– Нет, – твердо произнесла Тьяна. – Я к ней даже не приближалась.

– Вы сидели рядом в учебном зале, – напомнил мастер.

Что тут возразить? Тьяна нахмурилась, подбирая слова, но ее опередили:

– Да не волнуйтесь вы так. – Гнев, растолкав других студентов, опустилась на корточки перед Рогоз, наклонилась близко-близко к ее лицу и присмотрелась к пене на губах. – Ну да, так и думала. Это всего лишь «Выворот-на-шиворот». Причем доза микроскопическая. Не возражаете, если я приведу ее в чувство? – Она глянула на Зойчека.

– Вы уверены? – уточнил мастер.

– Эм, Эл, что скажете? – Гнев повернулась к юношам-ядовщикам с одинаковыми прилизанными волосами, такими черными, словно их облили «Теневиком».

Похоже, они были братьями и сокружниками Гнев.

– Да «Выворот» это, зуб даю, я столько раз подсыпал его Ладоху…

– Хорош заливать, Милох, это ты у меня жрал «Выворот» каждое воскресенье!

Эм и Эл, даром что им перевалило за двадцать, принялись пихаться и обмениваться гримасами. Тут уж все сомнения отпали: точно братья.

– Похоже, это действительно «Детский яд», – произнесла мастерица в черном платье и шляпке с вуалью. – Кто-то подшутил над бедняжкой.

– Вот видите. – Гнев выразительно посмотрела на Зойчека.

– Действуйте, – кивнул мастер.

Гневлида приподняла голову Рогоз и, наклонив вниз, сунула ей в рот два пальца. Несколько первокружников не сдержали брезгливого «бе-е». Остальные, наоборот, притихли. Раздались булькающие звуки.

– Итого: две рвоты за одно утро, – объявила Кора. – Воржак, вам с Рогоз следует присмотреться друг к другу.

– Заткнись, – буркнул тот. – Гляди, чтоб Островски и тебя не угостила «Выворотом».

– Я даже не знаю, что это, – холодно ответила Тьяна.

– «Детский яд» не распространен среди низкосословных. – Дама в вуали повернулась к ней. – Его компоненты по