Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

– Согласен, – сказал я.

Это его сбило с шага. Он ждал, что я начну торговаться о старшинстве, как торгуются бароны, дорвавшиеся до короны.

– У вас тридцать тысяч пеших и конных, – сказал я. – У Тарена двадцать с лишним, и у Тарена больше боевых магов. Вы выйдете к броду по своей науке: пехота держит, конница бьёт во фланг, маги Тарена против ваших магов. Маршал, вы знаете лучше меня, чем кончится размен магами, если их у вас меньше.

Грейв не ответил. Он знал.

– Я не предлагаю вам выкинуть вашу науку, – сказал я. – Я предлагаю добавить к ней то, чего у Тарена нет. Линию стрелков, которая бьёт мага раньше, чем маг ставит щит. Двести шагов. На двухстах маг не закрывается, а ваш стрелок попадает. Поставьте такую линию там, где Тарен бросает магов вперёд, и его маги перестанут решать бой. Тогда у вас остаётся размен пехоты и конницы.

– Слова, – сказал Грейв. – На бумаге всё стреляет. Я видел сто чудо-оружий за сорок лет. Самострел, что пробивает доспех, дрянь, что горит на воде, трубу, что рвётся на третьем выстреле. Все они стреляли на бумаге и в поле перед королём. А потом шёл дождь, или враг шёл ночью, или порох мок, и чудо-оружие лежало в обозе, а воевали мечом и копьём, как деды. – Он наклонился над картой. – Вы хотите, чтобы я перестроил армию под вашу линию за зиму. А если ваша линия не выдержит первого настоящего дня, я останусь перед двадцатью тысячами с разобранной армией. Вот чего я боюсь, барон. Не вас. Цены вашей ошибки.

Это было честно, и это было верно, и я не стал делать вид, что это не так.

– Тогда не верьте мне, – сказал я. – Поверьте полю. Дайте мне завтра утром триста шагов чистого поля, мишени и одного вашего боевого мага, который не побоится. Я покажу. Если покажу плохо – вы правы, и я уйду строить оружие в обоз, а воевать будете вы по-своему. Если покажу хорошо – вы дадите мне три полка, чтобы я успел сделать из них линию до того, как сойдёт брод.

Грейв смотрел на меня долго.

– Мага я вам дам, – сказал он. – Гильдейского. Магистр Крейн прислала своего, для надзора. Пусть надзирает с поля. – Он выпрямился. – Завтра на рассвете. И, барон. Если ваш человек промахнётся при моих сотниках, я не дам вам второго раза.

Мага звали Сольд, и он был не такой, как маги, которых я знал. Молодой, жилистый, с обветренным солдатским лицом, без той гладкой спеси, что я видел у Роста или у людей Дайна. Крейн прислала его не зря: он был маг, который сначала был солдатом, а потом уже магом, и потому ему было важнее, что правда, чем что приятно Гильдии.

На рассвете поле взялось инеем, и трава хрустела под ногами. Сотники Грейва стояли тёмной группой у его палатки, кутаясь в плащи, и ждали, когда чужак опозорится на холоде. Я отмерил двести шагов и поставил у дальнего края щит из досок в рост человека, а перед щитом воткнул шест с тряпкой, чтобы видно было ветер.

– Сольд, – сказал я. – Встаньте у щита. Не за ним, рядом. Поднимите заслон, как подняли бы против стрелы или пули, как только почуете, что в вас целят. Я не дам стрелять в вас. Будем стрелять в щит рядом. Ваше дело – честно сказать, успели вы закрыться или нет.

– А если ваш стрелок дрогнет рукой? – спросил Сольд без страха, по-деловому.

– Стрелок не дрогнет, – сказал Раст. Это были первые слова, которые он сказал за всё утро.

Сольд встал у щита, на двухстах шагах от нас, маленький на сером поле. Раст лёг, устроил кремнёвый ствол на сошке, не торопясь, как не торопился никогда. Я смотрел на Сольда и видел, как он напрягся, ловя угрозу даром, как ловят её все боевые маги: не глазом, а нутром.

Раст выстрелил.

Доска щита рядом с головой Сольда брызнула щепой. Сольд стоял, не успев поднять рук.

– Ещё, – сказал я. – Сольд, теперь ждите. Знайте, что будут стрелять. Закрывайтесь заранее.

Раст перезарядил, не спеша. Выстрелил снова. Щит дёрнулся, в досках появилась вторая дыра, на ладонь от первой.

– Закрылись? – спросил я.

Сольд опустил руки. Он был бледен, не от страха – от понимания.

– Я почуял выстрел, – сказал он громко, чтобы слышали сотники. – Поздно. На двухстах шагах я чую, что в меня целят, за миг до выстрела, не раньше. Заслон я держу уверенно с пятидесяти. На двухстах – нет. Я не успеваю. Если бы стреляли в меня, я был бы мёртв оба раза.

Сотники молчали. Грейв стоял впереди них, прямой, и я не видел его лица.

– Теперь скорость, – сказал я. – Раст, капсюльный. По щиту, сколько успеешь, пока я считаю до десяти.

Раст сменил ствол на капсюльный, и дальше пошло то, ради чего я три года делал порох из дерьма. Кремнёвый бьёт раз, потом долгая возня с полкой, с кресалом, с задержкой. Капсюльный бьёт, и стрелок надевает новый колпачок, и бьёт снова, без полки, без кресала, без задержки. Раст за мой счёт до десяти положил в щит четыре пули. Кремнёвый дал бы одну, может, две.

– А теперь представьте, – сказал я, поворачиваясь к сотникам, – что таких не один Раст, а триста в линию. И что на них с пятисот шагов идёт маг, и думает, что на пятидесяти он хозяин. Он не дойдёт до пятидесяти. Он умрёт на двухстах, и не от чуда, а от обычной пули обычного человека, которого я выучил за две недели.

Грейв подошёл к щиту сам. Тронул пальцем дыры, обошёл, посмотрел на двести шагов поля, отделявшие щит от того места, где лежал Раст. Вернулся медленно.

– Хорошо, – сказал он, и слово далось ему тяжело. – Стреляет ваша линия хорошо. Я видел. – Он остановился передо мной. – А теперь я скажу вам, чего вы не показали, потому что показать это нельзя на тихом поле на рассвете. Тарен не дураки тоже. Он не пошлёт магов стоять под вашими пулями на двухстах шагах, как этот ваш Сольд. Он придёт