Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

— Да-да, всё нормально. Я сейчас с этими дурачками закончу, а потом к тебе подскочу. Поговорим.

— Домой, что ли, ко мне? — спросила она.

— Ну, я тебе позвоню и решим. Всё, не волнуйся. Всё уже хорошо.

— Дай мне поговорить с дочерью! — снова потребовал Удальцов, когда я закончил говорить с Грошевой.

— Да говори ты с кем хочешь! — пожал я плечами и бросил ему телефон. — Всё, ребята, съёмка закончена, всем актёрам большое спасибо. Отлепите скотч этим уродам.

— Доча! — воскликнул Удальцов, дозвонившись. — Ты где⁈ Я сейчас приеду, возьми палец, поедем в травму!

— Какой палец, па? — озадаченно воскликнула доча. — Ты про что сейчас?

— Про твой мизинец! Ты где⁈

— Дома… Какой мизинец?

— Ты уже дома?

— Да я целый день дома просидела… Ко мне Людка приходила… А что случилось, па?

— У тебя всё нормально что ли? — недоверчиво спросил Мегрэ, переводя на меня пылающий взгляд.

— Ну… да… Телефон, правда, завис и не работал больше часа. А у тебя всё нормально?

— Твою мать! — рявкнул Удальцов. — Нет! У меня далеко не всё нормально! У меня просто писец, как не нормально!

Я усмехнулся:

— Обманули дурака на четыре кулака, да, Валерий Ильич? Я бы на твоём месте сейчас бежал, очертя голову. Понимаешь меня? Как в песне. Как-то раз в холодный зимний день пролетел над городом олень.

Он зарычал и захрипел от бессильной ярости. Из второй комнаты выглянули Наталья и Аркадий. Они недоумённо рассматривали «кровавую» лужу и никак не могли сообразить, почему при такой кровопотере Удалец ещё жив.

— Да я тебя… — снова завёл он свою шарманку, но я уже не обращал внимания.

Я достал телефон и набрал номер. Раздались гудки, а потом я услышал густой бархатный баритон с лёгким кавказским акцентом:

— Слушаю тебя, Сергей.

— Здравствуйте, Давид Георгиевич. У меня вопрос.

— Говори.

— Может, вы мне уже поставите зачёт? Или хотите, чтобы я вышиб Удальцову мозги?

13. Эти глаза напротив в калейдоскопе дней

Удальцов уставился на меня не мигая. а в телефонной трубке стало тихо. Пауза затягивалась, были слышны дыхание Давида Георгиевича и лёгкий скрежет и поскрипывание его извилин. Кажется, он был озадачен и усиленно пытался переварить сказанное мной.

— Что за Удальцов? — наконец спросил он. — О чём ты вообще говоришь, Сергей?

— Давид Георгиевич, я понимаю, что я у вас на испытательном сроке числюсь, что должен проявить себя, показать надёжным, инициативным, умелым, способным выбираться из критических ситуаций и так далее. Да, я это понимаю. Я даже, как вы знаете, особо не возмущался по поводу довольно странного инцидента с узбекскими сумами. Но сейчас, всё-таки, уже перебор. Правда. И я, честно говоря, полагаю, что вы знаете, кто такой майор Удальцов.

— И кто он? Кто такой этот майор Удальцов?

— Серьёзно? — усмехнулся я. — Ну, ладно. Это помощник вашего Никитоса. Один из подчинённых.

— Ясно… И что он? Что с ним не так? — не понимая, в чём дело поинтересовался Давид.

— Когда ваше испытание затрагивает меня лично — это один вопрос, — ответил я. — Но когда страдают ни в чём не повинные гражданские, так сказать, люди, например, шестнадцатилетняя школьница, мне кажется, это уже чересчур. Я, конечно, вопрос решил. Разобрался самостоятельно, помощи у вас не просил и справился сам, но давайте, пожалуйста, как-то эту тему закрывать. Заканчивать. Потому что, посудите сами, зачем мне вообще такое токсичное сотрудничество?

— И что не так с этим Удальцовым? Чем он перед тобой провинился, ты можешь сказать?

— Что не так с Удальцовым? — переспросил я. — Он посреди белого дня в центре города похитил мою одноклассницу, посчитав её, должно быть, моей дамой сердца. И требовал от меня в качестве выкупа документы. Наверное, не в курсе, что я все документы уже давно отдал товарищу Раждайкину. Все, какие у меня были. Зато человек он инициативный, пассионарный даже. И хорошо организованный. Так что могу свои притязания по трудоустройству снять в его пользу. Берите его. Но, правда, он идиот. А ещё пенсионеров убивает.

— То есть… он дебил, я правильно понял?

— Да, верно. И ещё есть важный момент. Меня сотрудничество с риском для моих близких никак не устраивает. Так что такая вот ситуация, Давид Георгиевич.

— А ты от меня что хочешь? — раздосадованно спросил он, и голос его прозвучал глухо и даже зловеще. — Я никак понять не могу.

— Да просто скажите, что с этим Удальцовым делать?

— А что с ним можно сделать? — удивился Давид.

— Ну, я могу ему мозги вышибить, закопать его живьём, из окна выкинуть, в унитазе утопить. Что пожелаете. Но только чтобы это уже было зачтено как выпускной экзамен, ладно?

— Слушай, Сергей, ну что ты несёшь? Я никакого Удальцова знать не знаю и не давал ему никаких команд, понимаешь?

— Не знаете?

— Нет.

— Ну ладно, тогда я по своему усмотрению буду решать. Правильно понимаю?

— Решай ты по какому хочешь усмотрению, меня это вообще никак не касается, смотри, не жести только без надобности.

— Ладно, Давид Георгиевич, я вас понял, — усмехнулся я. — Но про экзамен я серьёзно.

— А знаешь что… — будто вспомнив что-то, произнёс он. — Не торопись. Я, на всякий случай уточню вопрос. Ничего не делай пока, понял?

— Ну хорошо, как скажете, конечно.

Он отключился.

— Сейчас решат, как тебя казнить будем, — подмигнул я Удальцову. — Пули на тебя жалко. Думаю, отрежем тебе башку и всё. Верно я говорю, пацаны?

Мегрэ закряхтел, зашипел, но ничего не ответил. Молотобоец, сбивающий с ног быка, закурил. Достал сигарету и начал дымить. Все ждали. Время начало буксовать. Нужно было уже уходить, но Давид перезвонил только минут через пятнадцать.

— А где ты сейчас? — спросил он.

— Да в офисе бандитском, — ответил я. — В разбойничьем вертепе… На Октябрьском, недалеко от областной больницы.

— Ты его не урыл там ещё? Удальцова этого.

— Нет, сидит, глазками своими рачьими вращает.

— Ладно, короче, ничего с ним не делай. Просто отпусти и всё.

— Серьёзно? — воскликнул я, немного переигрывая с разочарованием.