Клан Волка - Анна Кондакова

и те вспыхнули в огне. Ланне рухнул рядом с телом Ратибора и загорелся вместе с ним. От грохота выстрела пещера задрожала, послышался треск в потолке. Стрелять здесь было опасно.

Я бросился к Ратибору и из последних сил принялся толкать его в воду озера. Тело воина почти полностью обуглилось и надежда на то, что ритуал сработает, таяла на глазах.

Но тут на Ратибора наступила нога в золотистом латном сапоге.

— А ты всё же настырный, Колид, — с усмешкой произнесли над моей головой. — Только ты забыл, что ты человек, а я полубог. Никому не убить меня, потому что такой, как я, теперь остался только один.

Моей груди коснулось острие гигантского меча. По клинку сверкнули молнии Бартла. Огонь вокруг озера поднялся до потолка и охватил камни.

И в этом огненном пекле сверху вниз на меня смотрел Ладислав. Часть его доспеха была изрублена и измазана в крови, из брони не хватало наплечника, наручей и наколенника, левая рука висела безвольной плетью, но сам полубог был жив.

На его изрезанном лице появилась ухмылка.

— Твоя подземная царица очень старалась, как видишь, но всё равно меня не удержала, так что передай ей привет во мраке!

— Передам, — шепнул я.

Моя рука, сжимавшая револьвер, молниеносно поднялась. Большой палец взвёл курок, барабан щелчком сменил гнездо с патроном.

Раздался оглушительный выстрел.

В тот же момент меч Ладислава пронзил мне грудь. Он резанул рёбра и достал почти до самого сердца. Револьвер выпал из руки, но я успел стиснуть пальцами обгоревшую руку Ратибора, а потом сделал свой последний рывок.

Столкнул ногой глиняные сосуды в озеро и сам бросился туда же.

Потолок зала затрещал и с грохотом обрушился сверху.

Вместе с телом Ратибора я пошёл ко дну. В воду беспрестанно падали обломки камней, озеро бурлило, а моё сознание гасло. Всё вокруг меркло, жизнь уходила, но я не отпускал руку Ратибора до последнего, погружался вместе с ним всё ниже и безотрывно смотрел, как на поверхности озера бушует пламя, как падают колонны зала, как рушится пещера, как всё заполняет чёрный дым.

И вот спина коснулась дна.

Я опустил руку и не глядя нашарил знак. Это действительно было кольцо, обычное стальное кольцо, которое вряд ли кто-то смог бы поднять, кроме Колида. Знак Сферы Защиты Хого. Я сгрёб его в кулаке вместе с песком и вздрогнул в предсмертной агонии. Горячая вода наполнила лёгкие.

Пальцы ослабли и разжались, кольцо соскользнуло с ладони...

А потом всё окончательно померкло.

Эпизод 20

Интерлюдия пятнадцатая. Акулина Волкова

Кирилл отправил их обеих в Фатору, к императору Пачуа.

Наговорил что-то про важную миссию, но Акулина отлично понимала, что это только предлог. Кирилл спрятал её и Джанко под защитой воздушных магов, ведь пока что это было самое безопасное место для них обеих.

— Вы снимете проклятие с рода Пачуа, — сказал Кирилл ей накануне битвы. — Вы обе. Ты и Джанко. Вы сделаете это вместе с моей матерью. После Дня Сидха вы объявите, что долг рода Пачуа перед Колидами оплачен, и неважно, каким будет результат войны. Проиграем мы или победим.

Акулина согласилась.

Теперь, когда она носила его ребёнка, она бы согласилась на что угодно, чтобы его сохранить. Перед тем, как отправиться в Фатору под надёжной охраной воздушных магов, Акулина с отчаянием посмотрела на лицо Кирилла Волкова. Возможно, в последний раз.

Он взял её за руку, притянул к себе и обнял. Её Следопыт будто заскулил внутри, и так стало горько.

— Кирилл, я тебя никогда ни о чём не просила... но сейчас прошу... вернись обратно... — прошептала Акулина и нежно поцеловала его.

Ей было всё равно, что сейчас на них смотрят воздушные маги. Кирилл был её мужем, им он и останется навсегда.

Но сейчас, в День Сидха, она стояла на балконе в замке императора Пачуа, глядела на ночное небо и не могла найти себе места. В этот решающий час она должна быть там, рядом со своим мужем. Она должна сражаться, а не сидеть здесь, в комфорте и под защитой чужого народа.

Но ведь Кирилл просил её остаться и не рисковать.

Это была его последняя просьба.

Глаза Акулины наполнились слезами. Она стиснула холодные перила пальцами и зажмурилась. Сердце вдруг сжалось от боли, дыхание перехватило.

Что-то произошло, что-то плохое... о великие боги.

— Он погиб! — выкрикнули за её спиной. — Я больше не ощущаю целительской связи! Кирилл погиб! Он погиб!..

Услышав это, Акулина была готова кинуться с балкона, но вместо этого стиснула зубы и обернулась. Джанко стояла позади, бледная, как смерть, и еле держалась на ногах.

— Значит, у него всё получилось, — ответила Акулина и опять закрыла глаза.

* * *

Интерлюдия шестнадцатая. Джанко Ян

Джанко ощутила сразу, когда его не стало.

Это произошло так резко, вдруг нахлынул холод, всё тело сдавило болью, сердце пропустило удар, потом — второй. А потом исчезла та связь между ними, которую Джанко чувствовала ещё с Ютаки.

Она посмотрела на своего отца (он ни на шаг от неё не отходил и постоянно оберегал) и ничего не стала говорить, но по его лицу догадалась, что он почувствовал её панику.

— С ним что-то случилось? — сразу спросил отец.

— Случилось... — выдохнула она еле слышно и кинулась к Акуле.

Ноги еле держали, но она быстро поднялась по лестнице и выбежала на балкон. Сам собой вырвался крик:

— Он погиб! Я больше не ощущаю целительской связи! Кирилл погиб! Он погиб!..

Акула замерла на несколько секунд, а потом обернулась. В её взгляде застыла холодная решимость.

— Значит, у него всё получилось. — Она закрыла глаза, по её щекам потекли слёзы.

Джанко подошла к ней и крепко обняла, после чего прошептала:

— А если у него не получилось? Если его убили?.. Тогда Мидори осталась одна. А ведь мы поклялись быть верными нашей общей цели и великому будущему.

Акула подняла на неё глаза. Её зрачки стали по-кошачьи вертикальными.

— Тогда пусть вечность рассудит нас, как сестёр, Янамарская Кобра. Идём.

Они вместе покинули балкон и быстро отправились по лестнице вниз. Там уже ждали отец Джанко и мать Кирилла.

* * *

Интерлюдия семнадцатая. Мидори Арадо

Скоро был её выход. Точно в условленное время.

Кирилл хотел, чтобы всё произошло в определённый момент, в определённом месте и сработало так, как должно. Казалось, всю свою жизнь Мидори готовилась только к этому моменту.

— Взлетаем! — велел пилотам командир корабля.

Это был молодой воздушный маг по имени Арон, сын