Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Хорошо у вас, — сказал Канарис. — Впрочем, у меня мало времени. Слушайте меня внимательно, профессор.

Он открыл портфель, вынул несколько листов, исписанных мелким почерком, и аэрофотоснимки того самого объекта, которые королевскому астроному уже показывал майор госбезопасности Кривцов.

— Вот, — сказал он, положив фотографию перед астрономом. — Это Пенемюнде. Бывший немецкий, а теперь советский Ракетный центр, который русские восстанавливают. Вы будете передавать британцам информацию о том, что там ведутся работы по доработке ракет фон Брауна, а также реактивных авиационных двигателей заводов Мессершмита и так далее. В этих бумагах все подробности. Вы прочтете их при мне и все запомните, равно, как и изображения на фотоснимке, которые потом воспроизведете на рисунке. Вам это нетрудно сделать, я знаю.

— Как я объясню наличие у меня этих сведений? — спросил Спенсер-Джонс.

— Болтливостью советских ученых, — ответил его куратор. — А для того, чтобы доверие к вам повысилось, в этих бумагах вы найдете сведения и по интересующей вас тематике. — Он подвинул к астроному листы бумаги. — Вы будете получать сообщения от нас через шведского дипломата в Лондоне. Он сам найдет вас.

— А если меня проверят?

— Обязательно проверят и не раз, — сказал Канарис. — Поэтому полученные от нас сведения вы будете запоминать и тут же уничтожать.

— А как я объясню, что раз за разом получаю новые сведения?

— Вы скажете, что завербовали одного из проговорившихся советских ученых и тот начал поставлять вам сведения. Не беспокойтесь, мы подготовим вам этот канал так, что никаких сомнений у «Ми-6» ваша осведомленность не вызовет.

Берлин, штаб Оккупационных сил РККА в Германии. 15 декабря 1941 года.

Я только что закончил совещание с Гротеволем по вопросам снабжения, с удовольствием переадресовав их решение Берзарину, когда вошел начальник особой оперативной группы с конвертом в руках.

— Товарищ командующий, снова письмо из Парижа и снова от Деникина, — сказал Грибник и добавил: — На этот раз, его доставил нарочный, судя по выправке, в чине никак не ниже поручика.

Я усмехнулся, взял конверт, вскрыл. Тот же почерк, та же аккуратная каллиграфия. Развернул лист:

'Маршалу Советского Союза Г. К. Жукову.

Глубокоуважаемый Георгий Константинович!

Ваш ответ на мое предыдущее письмо стал для меня суровой, но справедливой отповедью. Я принял его как голос человека, который не забывает, за что воевал. И это вызывает у меня уважение. Однако сейчас я хочу предложить Вам нечто более конкретное, чем просто покаяние. Во Франции проживает несколько тысяч бывших русских офицеров, которые по разным причинам не могут вернуться на Родину. Многие из них до сих пор сохранили верность России, но не знают, как могут быть полезны. Я предлагаю создать из них организацию, которая бы действовала на территории Франции и других стран Западной Европы. Эта группа могла бы заниматься пропагандой и другим продвижением интересов Советского Союза, противодействовать антисоветским силам, которые захотят развязать новую войну, а также передавать полезную информацию о настроениях в западных политических и культурных кругах. Я понимаю, что Вы можете не доверять мне, но я готов доказать свою искренность. Если Вы согласны, я готов сам возглавить эту работу, оставаясь в Париже. Моя связь с Вами будет осуществляться через человека, доставившего это письмо. Рекомендую, гвардии поручик Преображенского полка Смирнов Владимир Владимирович. Честен, надежен, исполнителен. Жду Вашего ответа. Генерал-лейтенант А. И. Деникин'.

Я отложил письмо, закурил. Деникин не унимается. Сначала покаяние, теперь предложение организовать из белоэмигрантов группу для борьбы с Западом. Хороший ход. С одной стороны, это может быть полезно.

С другой, полностью доверять Деникину было нельзя. Слишком долго он был врагом Советской России. Он и люди, которые по его словам, не знают, как помочь России, двадцать лет живут и кормятся на Западе и вполне могут работать на британцев или американцев.

— Вы правы, товарищ Грибник, вестовой Деникина действительно поручик, — сказал я и протянул ему письмо.

— Что вы об этом думаете? — спросил я, когда начальник особого оперативного отдела ознакомился с посланием престарелого вождя белой эмиграции.

— Это может оказаться ловушкой, — ответил майор госбезопасности. — Деникин — старый лис, у него, наверняка, сохранились связи с Секретной службой его величества. Возможно, они хотят создать свою агентурную сеть, а он предлагает нам руководство, чтобы усыпить нашу бдительность.

— Возможно, — согласился я, — но если мы откажемся, они создадут такую группу без нашего участия. А так у нас будет шанс влиять на ситуацию.

Он только кивнул в ответ.

— Вот что, товарищ Грибник. Подготовьте предложение. Мы согласны на создание такой группы, но на наших условиях. Деникин должен предоставить список всех участников, каждый из них должен будет пройти нашу проверку. Мы будем давать им задания. Они не должны иметь связей с западными разведками и связанными с ними организациями. Если Деникин согласен, мы начинаем работать.

— А если он откажется, тогда мы точно будем знать, что это была ловушка, — подхватил начальник ООО.

— Вот именно. Я сейчас напишу ответ, а вы отдадите его этому гвардии поручику.

Я взял перо и написал ответ, короткий, без сантиментов:

«Господину Деникину. Предложение получил. Согласен на его обсуждение. При условии полного контроля со стороны ОКС. Жду список кандидатов в члены предлагаемой вами организации, для проведения всесторонней проверки их органами государственной безопасности СССР. Остальное решим после того, как эта проверка будет успешно завершена. Маршал Советского Союза Г. Жуков».

Раздался телефонный звонок. Я взял трубку, выслушал начальника охраны, которая стерегла верхушку Рейха, все еще находящуюся на моем попечении, покуда в столице нашей Родины шла подготовка к судебному процессу.

— Просится поговорить? — не слишком удивился я. — Что ж, доставьте его ко мне завтра, к трем часам дня.

Глава 22

Ровно в три часа дня дверь моего кабинета открылась. Вошел Мартин Борман. Он был в сером костюме, без галстука, осунувшийся лицом. За ним вошли двое автоматчиков конвоя. Они остановились у двери, я кивнул им, чтобы вышли.

— Садитесь, — сказал я, указав на стул напротив стола.

Партайгеноссе сел, положил руки на колени. Смотрел на меня с той же смесью страха и вызова, что и в прошлый раз. Неужто сидя в «нумере» этот нацистский ублюдок так ничему и не научился?

— Вы просили о встрече, господин Борман, — сказал я, закуривая. — Говорите. Времени у