Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Что вы предлагаете, сэр?

— Мы должны получить информацию любой ценой, — ответил Мезис. — Немедленно. Свяжитесь с резидентом в Стокгольме. Пусть через старые каналы Абвера выйдет на тех, кто работал в Пенемюнде. И перехватите любые данные о перемещении советских специалистов.

Он вернулся к столу и взял другой листок — это был доклад о Гарольде Спенсер-Джонсе.

— А что с королевским астрономом?

— Он все еще в Москве. Конференция затянулась.

— Если «Звездочет» еще не раскрыт, то есть шанс, что мы получим действительно важную информацию. — ответил глава «Ми-6». — Пусть Спенсер-Джонс продолжает работу. И коли русские контролируют его, они будут передавать нам то, что хотят. Мы должны понять, что именно.

Берлин, Дворец Советов (бывшая Рейхсканцелярия). 9 декабря 1941 года.

В зале было шумно. Я сидел в первом ряду, слева от трибуны. Справа разместились представители советской военной администрации, за моей спиной, вернее, моей охраны, сидели немецкие делегаты от земель, профсоюзов, и разных антифашистских организаций.

Газетчики насчитали потом около тысячи человек. Ровно в десять утра Вильгельм Пик поднялся на трибуну. Немецкий народный совет, избранный пару недель назад, должен был сегодня превратиться во Временную народную палату.

И это превращение начиналось прямо на глазах изумленной публики. Рождалось новое немецкое государство, какого еще не бывало в истории и которое, я надеюсь, никогда больше не станет врагом моей Родины.

— Товарищи! — начал Пик. — Сегодня, девятого декабря тысяча девятьсот сорок первого года, мы провозглашаем создание Германской Демократической Республики.

Он умолк, потому что зал взорвался аплодисментами, как пишут в газетах, плавно переходящими в овацию. Глава немецких коммунистов смог заговорить только тогда, когда присутствующие отбили ладони.

— Наша республика будет строиться на принципах демократии, социальной справедливости и мира. Мы не забыли уроков прошлого. Мы не допустим, чтобы Германия снова стала угрозой для Европы, Советского Союза и всего мира.

Это было не просто рождение нового государства. В прошлой версии истории, ГДР создавалась в качестве ответа на образование ФРГ, как «первое государство рабочих и крестьян на немецкой земле».

Теперь все было иначе. Не было никакой ФРГ. Не было раздела Германии на зоны оккупации, появился шанс на то, что у Советского Союза будет мощнейший союзник в Западной Европе, своего рода, выставочная витрина социализма.

— Мы принимаем конституцию, которая гарантирует права трудящихся, свободу слова, собраний и совести, — продолжал Вильгельм Пик. — Высшим органом власти становится Народная палата, которая будет стоять из четырехсот депутатов, избираемых на четыре года путем всеобщих выборов.

Тишину снова обрушили аплодисменты. Я ознакомился с конституцией, о которой он говорил. Она была основана на Веймарской конституции, той самой, которую Гитлер отменил в 1933-м, хотя именно благодаря ей и пришел к власти.

— Я, Вильгельм Пик, избираюсь президентом республики, — продолжал главный немецкий коммунист, — А мой товарищ Отто Гротеволь становится председателем Совета министров.

Гротеволь поднялся, поклонился. Ему предстояло сформировать правительство, в которое войдут представители всех партий «Национального фронта» — восемь мест у коммунистов, четыре у Христианско-демократического союза, три у Либерально-демократической партии.

— А теперь я хотел бы передать слово представителю Союза Советских Социалистических Республик, государства, освободившего нас и всю Европу от гитлеровской тирании, трижды Герою Советского Союза, Маршалу, товарищу Жукову.

Снова шквал аплодисментов. Я поднялся, хотя мое выступление запланировано не было. Охрана, конечно, напряглась, но я не мог не оправдать ожиданий публики, поэтому подошел к трибуне, взял микрофон.

— Товарищи, — сказал я, а мой штатный переводчик Мицкевич принялся переводить. — Как сказал вождь советского народа и всех прогрессивных сил планеты, товарищ Сталин, Германская Демократическая Республика — это не просто новое государство. Это — новая страница в истории Европы. Страница, которая пишется без нацизма, войны и ненависти. Добавлю от себя, что Красная армия выполнила свой долг. Теперь ваш долг — строить мирную жизнь.

Я посмотрел в зал. Лица немцев были разными — кто-то плакал, кто-то улыбался, кто-то смотрел с недоверием. Да, среди них было немало социал-демократов, но те тоже пострадали от фашизма и пока были на нашей стороне.

— Желаю вам успеха, товарищи! — закончил я. — Советский народ всегда будет рядом со своими немецкими братьями. Помогать во всем, но работать нам придется вместе.

Я сошел с трибуны, под эти самые овации. Потом выступали представители других партий, а также профсоюзов, молодежных и детских организаций. Все говорили примерно одно и тоже. Когда церемония закончилась, ко мне подошел Гротеволь.

Он был социал-демократом, скорее попутчиком, нежели соратником коммунистов, но этот человек прошел через концлагерь и не сломался. Это вызывало уважение. Правда, сейчас нам нужно было говорить о деле.

— Товарищ маршал, — сказал он, когда мы отошли в сторону, — я хочу поблагодарить вас за поддержку. Без вас мы бы не смогли провести это заседание.

— Не стоит благодарностей, — выслушав перевод, ответил я. — Теперь у вас есть правительство, президент, конституция. Что вам нужно еще?

Гротеволь вздохнул и посмотрел на меня с некоторой неуверенностью.

— Я хотел бы обсудить несколько вопросов, которые беспокоят нас. Во-первых, передача власти. Советская военная администрация все еще контролирует ключевые структуры. Мы понимаем, что вы не можете сразу передать дела, но нам нужно понимать сроки.

— Десятого декабря мы передадим административные функции вашему правительству, — сказал я. — Это решено. Останется только Советская контрольная комиссия, которая будет наблюдать за выполнением условий капитуляции и ОКС, но это не вмешательство, а контроль.

— А что насчет экономики? — спросил он. — Многие заводы разрушены, безработица растет, население нуждается в продовольствии.

— Мы вывезли часть оборудования, но часть осталась. Восстанавливайте. Что касается продовольствия, то мы будем поставлять его до весны. Потом вы должны обеспечивать себя сами. А для этого нам нужно наладить производство.

— Мы понимаем, — кивнул Гротеволь, — но ни у кого из нас нет опыта управления промышленностью в таких масштабах. Нам нужны специалисты и кредиты.

— Специалисты у вас есть. Немецкие инженеры и рабочие никуда не делись. А кредиты вы обсудите с представителями Госбанка и наркомфина отдельно. Одно вы должны понимать, что Германия должна заплатить репарации. Это условие капитуляции. Мы не будем требовать неподъемных сумм, но вы обязаны участвовать в восстановлении того, что разрушили.

Он помолчал, видимо, переваривая сказанное. Потом сказал:

— И