Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Когда комендант проводил высоких гостей в корпус № 3, там уже был накрыт стол, чтобы гости могли перекусить после перелета, но те лишь наскоро похлебали чаю, съев по паре бутербродов. Вскоре они уже расположились в комнате, где планировалось вести допросы.

На большом столе были разложены схемы и чертежи, изъятые при задержании фон Брауна. Через несколько минут в кабинет ввели самого директора Ракетного центра. Вел он себя тише воды, ниже травы.

— Садитесь, герр фон Браун, — сказал Глушко по-немецки. — Я заместитель председателя комиссии Глушко. Мы приехали, чтобы разобраться в вашей деятельности, в качества технического директора военного Ракетного центра гитлеровской Германии.

Фон Браун сел напротив, положив руки на колени.

— Я готов сотрудничать, — смиренно сказал он, — но хотел бы знать, какие именно вопросы вас интересуют.

— Все, — ответил Глушко. — Начиная с того, как вы организовали работу в Пенемюнде, и заканчивая тем, какие планы были у нацистского руководства относительно ракетного оружия.

Технический директор Ракетного центра кивнул и поспешно заговорил:

— Работа была организована по образцу промышленного предприятия. У нас было три основных отдела, занимающихся соответственно разработкой двигателей, системами управления и баллистикой. Всего было задействовано несколько сотен человек, включая технический персонал и рабочих.

— А заключенные? — спросил Серов. — Использовали в Пенемюнде труд узников концлагерей?

— Нет, товарищ генерал, — ответил фон Браун, не отводя взгляда. — Мы не испытывали нужды в большом количестве рабочих. Все делали своими руками.

Замнаркомвнудел поморщился, когда немец назвал его товарищем и не преминул заметить:

— Своими руками вы делали технику, которая должна была убивать советских людей.

— Наши ракеты могли бы служить миру, — ответил допрашиваемый. — Ракеты — это ведь не только оружие. Это возможность исследования космоса, изучения атмосферы, полетов на другие планеты…

Серов переглянулся с Глушко.

— Это все разговоры, — проворчал тот. — Сначала мы должны разобраться с тем, что вы сделали для войны. Расскажите о сохранности документации вашего центра.

Фон Браун начал подробно отвечать, описывая структуру архива, местонахождение копий чертежей, планы эвакуации. Не забыл он упомянуть и о том, что часть документов пришлось уничтожить по требованию СС.

— С этим мы еще разберемся, — отрезал генерал. — Вам и вашим подельникам придется подробно ответить, кто именно приказал уничтожить ценные документы и кто выполнил приказ.

Бывший технический директор Ракетного центра явно струхнул, но заместитель председателя комиссии неожиданно пришел к нему на помощь, спросив:

— Как вы относитесь к тому, чтобы продолжить работу?

Фон Браун замялся, но быстро взял себя в руки.

— Я готов работать, если мои знания будут востребованы, — ответил он.

— Вы свободны, — объявил замнаркомвнудел и добавил: — Пока.

Когда фон Браун вышел, Серов проворчал:

— Зачем он нам сдался, этот фашист?

— Простите, товарищ председатель комиссии, — сказал Глушко. — Товарищ Сталин…

— Знаю! — отмахнулся тот. — Хозяин приказал наладить производство ракет «Р-1М» непосредственно в Германии.

Берлин, штаб Оккупационных сил РККА в Германии. 3 декабря 1941 года.

Я сидел за столом, перечитывая шифровку из Москвы. Гриф «Совершенно секретно», подпись Берии: «Принято решение о восстановлении Ракетного центра в Пенемюнде. Цель — налаживание серийного производства ракет „Р-1М“. Ответственным за организацию работ назначается маршал Жуков. Срок — три месяца».

Я отложил бумагу, закурил. Там, в Пенемюнде, где еще недавно фон Браун строил свои «Aggregatы», теперь должны были работать и советские инженеры. Королев готовил документацию, Серов и Глушко под видом комиссии, уже были на месте.

Сама идея — восстанавливать немецкий центр для постройки советских ракет — могла показаться странной, но я понимал логику руководства. От Пенемюнде до британских берегов рукой подать. Подлетное время всего ничего.

— Трофимов, — позвал я адъютанта.

— Слушаю, товарищ Маршал.

— Свяжите меня по защищенной линии вот с этим номером.

— Есть, товарищ командующий.

Вскоре меня соединили с кабинетом Королева в РНИИ-1. И хотя линия была максимально защищена от возможной прослушки, ничего конкретного по телефону лучше было не обсуждать. И на том конце провода это хорошо понимали.

— Здравствуйте, Сергей Павлович, — сказал я, — Жуков говорит.

— Здравствуйте, товарищ Маршал. Думаю, мы скоро увидимся.

— Буду рад. Вот как раз хотел узнать, что приготовить к встрече.

— Да мы все привезем с собой, но будет неплохо, если разузнаете насчет местных ресурсов.

— Постараюсь, — пообещал я. — До встречи!

— До встречи, товарищ Маршал.

Я положил трубку. Подошел к карте, висящей на стене. Пенемюнде находилось на балтийском побережье, и там уже были цеха, лаборатории, испытательные стенды. Нужно было не только вернуть их к жизни, но и немало построить заново.

Местные ресурсы… Под ними Королев имел в виду многое — стройматериалы, топливо, станки и другое оборудование. Расширение производства потребует организации жилья для инженеров и рабочих, снабжение и прочее.

Маландин вошел без стука, с папкой в руках.

— Товарищ Маршал, — сказал он, — комиссия Глушко докладывает, что состояние оборудования удовлетворительное. Часть техники вывезена, но основное сохранилось.

— Хорошо, — ответил я. — Передайте Глушко, чтобы начинал работу. И пусть он подготовит список необходимого оборудования.

— Есть, товарищ командующий.

Начштаба вышел, а я вызвал начальника особого оперативного отдела Оккупационных Сил РККА в Германии. Когда тот вошел, я уже по одному выражению его лица понял, что он в курсе свалившейся на нас заботы.

— Ну что, товарищ Грибник, — сказал я ему, какие будут соображения по пресечению разведывательно-диверсионной деятельности вероятного противника?

Я затушил папиросу, глядя на майора госбезопасности, с которым мы прошли много фронтовых дорог. Он стоял перед столом, чуть склонив голову, и молчал. Я знал эту его паузу. Начальник ООО уже все продумал, но выжидал, чтобы убедиться, что я готов слушать.

— Товарищ Маршал, — начал он, — восстановление Пенемюнде — это не просто стройка. Это магнит для западных разведок. Американцы, англичане, французы — все они будут пытаться проникнуть туда. Одними патрулями и пропусками мы их не остановим.

Это было очевидно, но я не стал говорить Грибнику об этом, понимая, что он намеренно проговаривает вводные вслух, чтобы его дальнейшие предложения выглядели бы достаточно обдумано.

— Я предлагаю операцию прикрытия. Мы создадим видимость того, что центр восстанавливается совсем для других целей. Например, для изучения немецких разработок в области авиационных реактивных двигателей. Ракетная