Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— И что в этом особенного? — спросил я, ожидая продолжения. Грибник не любил торопиться с докладами, если не был уверен в фактах.

— Один из них, судя по описанию, похож на Отто Скорцени. Второй — высокий, худощавый. Оба назвались гражданскими инженерами. При них были чертежи и схемы устройств, очень напоминающих ракетные установки.

— Ракетные установки? — переспросил я. — А не фон Браун ли это?

— Вероятнее всего, — кивнул майор госбезопасности. — Его описание совпадает с фотографиями. Ведь он как раз руководил Ракетным центром в Пенемюнде.

Я затушил папиросу, подошел к карте, висевшей на стене. Ракетный центр в Пенемюнде в прошлой версии истории успел наладить производство боевых ракет нескольких видов. В этом варианте, немцы не добрались даже до стадии летных испытаний.

Тем не менее, разработки и талант Вернера фон Брауна могли бы пригодиться нашей ракетной индустрии. После бегства, охранявших Пенемюнде частей СС, наши войска прошли мимо этой деревушки, но тамошняя комендатура присматривала за Ракетным центром.

— Где они сейчас?

— Сидят в особом отделе.

— Доставьте их сюда.

— Есть, товарищ командующий.

Грибник вышел. Я остался у карты, размышляя о том, что это может значить. Скорцени — это просто пешка, опасная на свободе. Его можно либо использовать для нужд ООО или расстрелять. А вот фон Браун — совсем другое дело.

Через несколько часов обоих «инженеров» доставили в штаб ОКС. Я приказал рассадить их по разным комнатам, приставить охрану, накормить, если голодны. Потом я вызвал начальника особого оперативного отдела и сказал, что хочу видеть обоих, но по очереди.

Он сопроводил меня сначала в комнату, где коротал время штандартен-оберюнкер Скорцени, во многом благодаря мне, в этой версии истории не достигший чинов и почестей, коими его отмечала верхушка Рейха.

— Садитесь, штандартен-оберюнкер, — сказал я ему, когда он вскочил и по привычке щелкнул каблуками.

Благо хоть «Хайль Гитлер» не гаркнул. Я разглядывал его физиономию, перечеркнутую шрамом. Как никак, сей господинчик устраивал на меня охоту, пытался завербовать, угрожал моей семье. Однако личной неприязни у меня к нему не было. Много чести.

— Господин Скорцени, — начал я, — вот мы и встретились.

Грибник перевел. Штандартен-оберюнкер попытался состроить улыбку, но она у него вышла кривой.

— Для меня это большая честь, господин Маршал, — выдавил он из себя.

— Не знаю, как насчет чести, — продолжал я, — а вот удовольствия я вам не обещаю… Впрочем, вами займутся компетентные органы.

Я вышел из комнаты, оставив Отто Скорцени наедине с его страхами и надеждами. Он меня больше не интересовал, а вот госбезопасность, я думаю, сумеет из него вытрясти все, что может пригодится в будущем.

Фон Браун тоже приветствовал меня стоя, но без эсэсовского лоска. Сразу видно, гражданский, хотя и носил мундир унтерштурмфюрера. Не слишком высокий, особенно если учесть, что в другой линии событий этот конструктор дослужился до майорских погон.

— У меня к вам вот какой вопрос, господин фон Браун, — сказал я, — как же вы — ученый, человек мечтавший о покорении космоса, взялись создавать ракеты для нацистской Германии?

— Я никогда не разделял человеконенавистническую идеологию нацистов, — принялся оправдываться тот, — но от меня официально потребовали вступить в национал-социалистическую партию. В то время, а именно в тысяча девятьсот тридцать седьмом году, я уже был техническим директором военного ракетного центра в Пенемюнде… Мой отказ вступить в партию означал бы, что я должен отказаться от дела всей моей жизни. Поэтому я решил вступить. Мое членство в партии не означало для меня участия в какой-либо политической деятельности… Весной сорокового года в Пенемюнде приехал штандартенфюрер СС Мюллер и сообщил мне, что рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер прислал его с приказом убедить меня вступить в СС. Я немедленно позвонил своему военному начальнику… генерал-майору Дорнбергеру. Он мне ответил, что… если я желаю продолжить нашу совместную работу, то у меня нет другого выбора, кроме как согласиться…

— Вам чрезвычайно повезло, унтерштурмфюрер СС Вернер Магнус Максимилиан фрайхерр фон Браун, что Красная Армия разрушила нацистскую военную машину прежде, чем вы стали военным преступником. Именно поэтому вы еще не в лагере… Впрочем, я еще могу вас отправить туда, хотя бы за то, что вы попытались нелегально пересечь границу, охраняемую советскими пограничниками, покуда этим не займутся военнослужащие новой социалистической Германии.

Фон Браун несколько тягостных для себя минут молчал, понурив голову, потом сказал:

— Я готов искупить свою вину, служа на благо этой новой Германии.

— Полагаю, у вас будет такая возможность, — откликнулся я.

— А как быть с моими людьми, госпо… товарищ Маршал? — мгновенно оживился конструктор. — Инженеры, техники, которые остались в Пенемюнде?

— С этим разберется комиссия, которая на днях пребудет из Москвы, — сказал я. — Вашим сотрудникам, как и вам лично, нужно быть готовыми к тому, что отвечать придется не только на технические вопросы.

Пенемюнде, Ракетный центр. 2 декабря 1941 года.

Снег заметал бетонные взлетно-посадочные полосы. Сотрудники Ракетного центра, что еще оставались в Пенемюнде, были выведены на расчистку их, чтобы аэродром мог принять «Ли-2» с комиссией из Москвы.

Самолет сел благополучно. Комендант Тригорин вышел встречать прибывших лично, построив роту охраны для торжественной церемонии. Это скромный пехотный майор не подозревал, что эта захолустная немецкая деревушка вызовет такой интерес у начальства.

Поначалу у него был приказ охранять немецкий секретный объект, препятствуя вывозу оборудования и архива, но не держать под арестом штатских на его территории. Затем пришел новый приказ из главного штаба ОКС в Берлине, подписанный самим Маршалом Жуковым.

Согласно этому приказу, Тригорин наглухо перекрыл все ходы и выходы, перестав выпускать из охраняемого объекта всех сотрудников и наладив централизованное снабжение продовольствием и товарами первой необходимости.

Теперь вот на его голову свалилась столичная комиссия. Когда «Ли-2» перестал рубить снежинки винтами, техники подкатили трап. Открылась овальная дверца и из салона показался военный в шинели с генеральскими погонами. Комендант скомандовал:

— На караул!

Генералом оказался первый заместитель наркомвнудела Серов. В свою очередь его замом в комиссии был конструктор Глушко. Остальные члены комиссии были сотрудниками НКГБ и инженеры из вновь созданного Ракетного научно-исследовательского института.

— Где находится фон Браун? — спросил заместитель председателя комиссии.

— В корпусе номер три, — ответил Тригорин.

— Ну что ж, товарищ Глушко, —