Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Я усмехнулся. Санитарные условия их интересуют, как же. Похоже на разведывательную миссию, прикрываемую благими намерениями. Как пишут их газеты «Советские палачи содержат немцев, какскот». Ну что ж, пусть смотрят.

— Пригласите их, товарищ лейтенант.

Через минуту вошли двое. Рослый американец поблескивал медальными планками на правой стороне мундира. Британец наоборот, не отличался ростом, выглядел скромно. Оба держались дружелюбно, но я чувствовал, что за их визитом кроется что-то серьезное.

— Господин Маршал, — начал Гейл, — согласно договоренности между нашими правительствами, мы прибыли для санитарной инспекции лагерей военнопленных, дабы убедиться в соблюдении условий содержания.

— Очень хорошо, господа, — сказал я. — Однако я должен предупредить вас, что вряд ли вы увидите то, что ожидаете.

— В каком смысле? — спросил Девитт-старший.

— Вам приходилось видеть освобожденные нами немецкие концлагеря? — спросил я. — Так вот, учтите, что у нас все по-другому. Мы кормим пленных, лечим их, разрешаем переписку с родными. Тех, кто хочет работать на благо своей страны мы предоставляем такую возможность, остальных отправляем на восстановление разрушенных войной мостов, дорог и городов. Причем, не только в Германии.

— У нас есть другие сведения, — произнес американец.

— В России говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — сказал я. — Если вы хотите убедиться в справедливости этой поговорки, — сказал я, — поезжайте в лагерь № 17 под Берлином. Там образцовый порядок. Я дам вам сопровождающих.

— Мы бы еще больше оценили ваше гостеприимство, — ответил Гейл, — если бы имели возможность самим выбирать места для посещения.

— Пожалуйста, можете выбирать, — сказал я.

— В таком случае, мы хотели бы посетить лагерь № 285.

— Хорошо, господа генералы.

— В таком случае, с вашего позволения мы выезжаем немедля.

Они поднялись и откланялись. Понятно. Хотят глянуть, что происходит в лагере, где буквально вчера произошла попытка мятежа. Я позвонил Грибнику, дал указания. Он должен был показать им то, что есть на самом деле. Нам скрывать нечего.

— Есть вероятность, товарищ командующий, что они разыскивают Малькольма Шина, — сказал майор госбезопасности.

Лагерь для военнопленных № 285, окрестности Берлина. 27 ноября 1941 года.

Кортеж остановился у ворот лагеря. Иностранные генералы Гейл и Девитт-старший вышли из машин, оглядывая высокие вышки с часовыми и колючую проволоку в два ряда. И сделали вид, что им не страшно.

У ворот их встретил комендант лагеря в форме майора внутренних войск НКГБ, по совместительству один из офицеров особого оперативного отдела, предупрежденный Грибником о высоком визите. За его спиной стояли двое автоматчиков.

— Господа, — козырнул майор, — я комендант лагеря № 285. Прошу следовать за мной.

Он провел делегацию через КПП, мимо контрольно-пропускного пункта, где часовой тщательно проверял документы каждого входящего, но для гостей сделал исключение. Внутри лагеря было тихо.

Пленные, построенные по бригадам, стояли на плацу в ожидании поверки. За их спинами высились бараки, которые выглядели аккуратно. Над печными трубами валил дым — значит, топили печи, чтобы избежать простуд среди контингента.

— Каковы условия содержания? — спросил Гейл, делая вид, что записывает что-то в блокнот.

— Трехразовое питание, — принялся отвечать комендант, — медицинский пункт работает круглосуточно. В каждом бараке есть печь и достаточное количество одеял. Пленные работают на восстановлении города ежедневно от семи до шестнадцати часов, кроме воскресенья, которое отведено на отдых и личные дела.

Девитт-старший, прищурившись, оглядывался по сторонам. Его взгляд скользнул по лицам военнопленных, по зданию штаба, по гаражу для лагерного транспорта, который находился чуть поодаль. Прицепиться было не к чему.

— А где содержатся офицеры? — спросил он, не глядя на коменданта. — Мы слышали, что все старшие и высшие офицеры были переведены в другое место.

Комендант остановился. Несколько секунд смотрел на одного генерала, потом на другого.

— Я отвечаю за санитарные условия и режим содержания, господа, — сказал он. — Дислокация отдельных категорий военнопленных не входит в мою компетенцию. Если вас интересуют условия содержания, я могу показать вам лазарет и столовую. Остальные вопросы — к командованию.

Гейл усмехнулся, но промолчал. Они прошли в лазарет. Чистые койки, белые простыни, запах лекарств. Рядовой медицинский персонал — двое санитаров в белых халатах — делали перевязку раненому немцу. Все выглядело образцово-показательно.

— Мы удивлены, — сказал Девитт-старший, оглядывая палату. — Наши газеты пишут совсем другое.

— Ваши газеты пишут, что им приказано хозяевами, — ответил комендант. — Мы воевали с солдатами, а не с мирными жителями и не с пленными.

Они вышли из лазарета. Гейл, не удержавшись, снова спросил:

— Я слышал, что здесь была попытка мятежа. Это правда?

Комендант, не моргнув глазом, ответил:

— Как вы могли убедиться, в лагере № 285 полный порядок и спокойствие, господин генерал. Если у вас есть конкретные вопросы о санитарных нормах, я готов ответить. Остальное — не моя компетенция.

Они прошли по плацу, заглянули в столовую, где завтракали военнопленные из первой бригады. Повар, бывший фельдфебель, с повязкой дежурного по пищеблоку, раскладывал кашу по алюминиевым мискам.

— Благодарим за экскурсию, — сказал Девитт-старший на прощание. — Мы доложим нашему начальству, что лагерь соответствует санитарным нормам.

— Передайте привет маршалу Жукову, — добавил Гейл.

Комендант лишь молча откозырял. Когда машины уехали, он зашел в здание оперчасти и снял трубку с телефона прямой связи с ООО в Главном штабе Оккупационных Сил Красной Армии в Берлине.

— Товарищ майор государственной безопасности, — сказал он, — все прошло нормально. Спрашивали про мятеж. Я сказал, что в лагере полный порядок.

— Хорошо, — ответил Грибник. — Благодарю за службу.

Москва. 27–28 ноября 1941 года.

На следующий день, после очередного заседания конференции, Гарольд Спенсер-Джонс прогуливался по коридорам ГАИШ, делая вид, что изучает стенды с фотографиями небесных тел. В его голове еще звучали обрывки разговоров, которые он вел с советскими коллегами.

Они были вежливы, гостеприимны, но всякий раз, когда он пытался перевести беседу на практические аспекты ядерной физики, его собеседники либо замолкали, либо переводили разговор на другие темы.

В коридоре его догнал Иван Петрович Сорокин.

— Профессор, — заговорил он с приветливой улыбкой, — у меня для вас новость. Только что звонили из издательства Академии наук. Им стало известно, что вы являетесь автором книги о возможном существовании жизни на других планетах. Они хотели бы обсудить с