Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

В дверь постучали. Фон Браун поднял голову.

— Войдите.

Дверь открылась, и на пороге появился незнакомый ему человек. Он был в штатском кожаном пальто, с чемоданом в руке. Лицо его выглядело спокойным, но глазки бегали, что выдавало в нем личность, явно скрывающуюся от советских оккупационных властей.

— Герр фон Браун, — сказал он, закрывая за собой дверь. — Я пришел, чтобы предложить вам выход.

— Прежде всего, скажите, кто вы такой.

— Я Отто Скорцени, как и вы, некогда служивший в СС.

— Не смейте упоминать при мне эту преступную организацию!

— Ладно-ладно… — отмахнулся тот. — В конце концов, это все в прошлом, а следует думать о будущем.

— Так какой еще выход вы мне намерены предложить? — спросил бывший глава Ракетного центра в Пенемюнде.

— Я предлагаю вам бежать из этой страны, пока еще есть возможность.

Фон Браун усмехнулся.

— Вы предлагаете мне бежать? — переспросил он. — Куда?

— В Данию. Оттуда — к американцам или англичанам. У вас есть то, что им нужно. Ваши знания, ваши разработки.

— Вы думаете, они примут нас, герр Скорцени?.. Немцев, которые создавали оружие для Гитлера?

Бывший эсэсовец подошел к столу, сел напротив.

— Они примут вас лично, — сказал он. — Потому что вы — уникальный специалист. Ваши ракеты — это оружие будущего. Американцы захотят заполучить его для борьбы с Советами. Они будут соревноваться в этом с русскими, и для этого им понадобитесь вы.

Бывший унтерштурмфюрер молчал. Скорцени сверлил его глазками. Шрам на его щеке побледнел от волнения.

— А что будет с моими людьми? — спросил, наконец, бывший глава Ракетного центра. — С инженерами, техниками, их семьями?

— Вы не сможете взять с собой даже несколько человек, — отрезал собеседник, — Они останутся здесь. Русские используют их для своих целей… Или отправят в лагеря.

— Значит, вы предлагаете мне бросить их?

— Я предлагаю вам спасти себя, — ответил Скорцени. — И сделать так, чтобы ваши разработки не пропали даром. Если вы останетесь здесь, вас увезут в Сибирь.

Фон Браун закрыл глаза на мгновение, вздохнул.

— Я могу взять документы? — спросил он. — Чертежи, схемы, свои дневники?

— Разумеется, — кивнул собеседник. — Я договорился с местными рыбаками, они, пользуясь плохой видимостью, переправят нас на остров Борнхольм.

— А если нас перехватят русские патрульные катера?

— Не перехватят. Эти рыбаки часто ходят на остров.

Фон Браун поднялся, сложил в портфель свой дневник и несколько папок, взял большой планшет с чертежами. Посмотрел на кабинет, в котором провел не лучшие годы своей жизни, и вышел, больше не оборачиваясь.

Они спустились по лестнице, прошли мимо опустевших лабораторий и вышли к причалу. Возле него маячил рыбацкий баркас, тихонько тарахтя движком. Море лежало неподвижно под толстой шапкой осеннего тумана.

Молчаливый шкипер протянул им по паре высоких резиновых сапог и плащи с капюшонами. Когда беглецы облачились и устроились на баркасе, второй рыбак отдал швартовы и оттолкнул суденышко от пирса веслом.

Не успели они пройти и пары морских миль, как туманное марево рассек луч прожектора.

Глава 19

Луч прожектора уперся в палубу рыбацкого баркаса, высветив фигуры в плащах с капюшонами. Высокий, худощавый, стоял неподвижно. Коренастый машинально пригнулся, будто надеясь, что его не заметят.

Из тумана показался советский пограничный катер. Он шел быстро, оставляя за кормой белую полосу пены. На его палубе, у носового пулемета, стоял матрос в черном бушлате. Еще двое виднелось в рубке.

— Лечь в дрейф! — потребовали с катера из рупора по-немецки. — В противном случае, будем стрелять!

Выругавшись, шкипер велел молодому напарнику сбавить ход. Беглецы замерли у планшира, не зная, как себя вести. Не подчинение военным властям — это верная смерть. Все немцы на оккупированной территории знали, что Маршал Жуков шутить не любит.

Патрульный катер приблизился к баркасу. В деревянный борт впились крючья багров. Шкипер махнул рукой, чтобы напарник остановил движок. Старый рыбак вынул из кармана документы, обернутые клеенкой.

— Принять трап! — прозвучала команда с катера.

Молодой рыбак принял сбитый из двух досок трап. С катера спустился русский пограничник, потребовал предъявить документы. Шкипер развернул свою клеенку. Скорцени, кивнув фон Брауну, тоже достал из-за пазухи паспорта.

Пограничник, подсвечивая фонариком, посмотрел бумаги, предъявленные владельцем баркаса, кивнул, возвращая их. Затем взял паспорта пассажиров. Долго листал, светил в лица Скорцени и фон Брауна, сличая их с фотографиями.

— Команда баркаса свободна, — объявил пограничник. — А вы, господа, пожалуйте на борт пограничного катера ВМФ СССР.

«Господа» переглянулись и фон Браун, захватив свой багаж с чертежами и записями, не мешкая, вскарабкался по трапу. За ним, тяжело дыша и чертыхаясь, полез Скорцени. Едва они оказались на палубе, их немедленно обыскали, изъяв все личные вещи и чертежи с записями.

После чего обоих повели вниз, туда где располагался матросский кубрик, усадили на банку. Через несколько минут пришел командир катера, молодой, почти мальчишка, лейтенант. Пристально оглядел беглецов.

— Кто такие? — спросил он по-русски.

Пограничник, что проверял документы, протянул ему изъятые паспорта, пояснил:

— Написано, что оба инженеры.

— Та, та, ми опа иншенеры, — ответил Скорцени на ломаном русском. — Остались пез рапота…

Лейтенант полистал документы. Хмыкнул.

— Интересная у вас внешность, господин «инженер», — сказал командир катера. — И документы, надо сказать, подозрительно новенькие, и почему-то вы решили переправиться на рыбацкой лодке в такую непогодь… Сдадим вас в портовую комендатуру. Там разберутся.

Он кивнул, и в кубрик спустился еще один пограничник. Передал первому автомат и оба застыли в карауле. Лейтенант поднялся наверх. Скорцени и фон Браун опустились на скамью и молча смотрели в одну точку, понимая, что их побег провалился.

Закончив ночное патрулирование, пограничный катер взял курс на берег. Вскоре он пришвартовался в небольшом порту, где «инженеров» уже поджидал советский офицер — судя по всему, начальник контрразведки.

Берлин, штаб Оккупационных сил РККА в Германии. 30 ноября 1941 года.

Я только что закончил очередной разговор с Пиком и Гротеволем по вопросу объединения немецких партий, когда в кабинет вошел Грибник. Он был сосредоточен и собран, как всегда, когда докладывал о чем-то серьезном.

— Товарищ маршал, — сказал он, закрывая за