Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Вейн переводил обе работы на язык сотников. Перед строевыми он говорил о бумажном патроне, кремне и смене людей вокруг одного ствола. Перед теми, кого Раст оставил в малой группе, говорил уже короче.

– Не «как Раст сказал», – повторял он на втором привале, стоя перед двумя десятками офицеров. – А как приказ. Первый ряд заряжает. Второй ряд смотрит и закрывает. Третий ряд несёт патроны. Колпачок выдаётся по счёту. Потерял – докладываешь, не прячешь. Осечка – ствол вниз, рука вверх, не крутишься по линии. Кто повернул стволом в соседа, того я сам отправлю в обоз.

Сотники слушали Вейна лучше, чем меня. Это было правильно. Я давал систему, но она должна была звучать не моим голосом.

На третью ночь пришёл гонец из столицы. Привёз короткую записку от Крейн: возчик с западной заставы молчит, тайнопись отдана двум людям, Тальму Корна не трогают. Совет снова соберётся через десять дней по «вопросу военного надзора». Дайн не ждал весны.

Грейв прочитал записку и вернул.

– Значит, у вас за спиной тоже фронт.

– Да.

– Не оборачивайтесь часто. Люди начинают думать, что сзади страшнее, чем спереди.

Я убрал записку в кожаную папку.

– А если сзади правда страшно?

– Тогда тем более. Страх сзади лечится только тем, что спереди держится порядок.

Мне не понравился ответ. Он был слишком военный. И слишком верный.

К западной границе мы вышли на седьмой день.

Река лежала в низине широкой тёмной полосой. Лёд стоял не везде: у середины вода шла чёрная, быстрая, с белой пеной у камней. Брод ещё не открылся. Весенняя вода не поднялась, но корка уже таяла по краям, и конь, ступивший туда не вовремя, ушёл бы вместе с всадником. На той стороне, за низкими холмами, дымили костры Тарена. Их было много. Не как у разбойничьего лагеря, где огонь ставят для тепла. Здесь огни стояли по линиям, и между ними ходили люди, и над одним дальним холмом висел узкий чёрный дым кузни.

Грейв поставил лагерь на нашей стороне не у самого брода, а выше, на сухом уступе. Пехота легла полукольцом, пушки встали на двух выровненных площадках, обоз ушёл за складку земли. Моим трём стрелковым сотням дали место левее пушек, там, где перед ними было поле на двести пятьдесят шагов до редкого ивняка у воды.

– Поле ваше, – сказал Грейв. – Река моя. Если полезут через воду, я бью пушками. Если выйдут из ивняка маги, бьёте вы. Не раньше.

– Согласен.

– И не тратьте колпачки на тени.

Он не шутил.

Первый контакт случился до того, как мы успели как следует промёрзнуть на новой позиции.

Крис заметил движение у старого мельничного спуска, ниже брода. Там берег с нашей стороны уходил к воде полого, а с таренской поднимался каменной губой. Для обоза и конницы брод ещё не существовал, но десяток сапёров с верёвкой мог ночью перебраться по каменной гряде и сгнившим сваям старой мельницы. Место было плохое для переправы большой силы, но хорошее для проверки. Сначала из ивняка на нашей стороне вышли двое без доспехов, в серых накидках, таща за собой низкие связки хвороста. Потом ещё четверо. Они не шли к воде прямо. Они ставили связки полукругом и уходили назад.

– Дым, – сказал Крис.

Грейв прищурился.

– Поджечь хотят?

– Не нас. Поле.

Через несколько минут из-за ивняка поднялся белёсый дым. Не высокий, костровой, а низкий и густой. Мокрая солома, сырые ветки, что-то смоляное, чтобы держалось. Дым пополз по низине, лёг между нами и водой. Ветер был слабый, с запада, и нёс его на нас.

– Вот вам и двести шагов, – сказал Грейв.

Я промолчал. Он не издевался. Он показывал поле.

Из дыма вышли щиты. Не люди – сначала щиты. Низкие, на колёсах, обитые мокрой кожей, с узкими прорезями. Их толкали сзади. Между щитами мелькали ноги. За ними шёл маг, я почувствовал его не глазами, а кожей, как слабый удар по зубам. Не пиромант. Не аэромант. Скорее щитовик или геомант. Он держался за щитами и не выходил на поле.

– Двести тридцать, – сказал Раст, лёжа у мерзлого бугра.

– Не стрелять, – сказал я.

Грит рядом с ним сжал приклад. Брен держал капсюльный ствол, но палец с крючка убрал.

Щиты остановились. Не наугад. Ровно там, где дальность ещё была нашей, но дым уже ел силуэт. Из-за щитов вышли двое и воткнули в землю короткие колышки с тёмными тряпками. Потом ушли назад.

– Они мерят, – сказал Вейн.

– Да.

Сольд, маг Крейн, стоял за моей спиной. Он приехал к границе вместе с нами, официально как гильдейский наблюдатель, фактически как единственный маг, которому я сейчас доверял в поле.

– Щит держит? – спросил я.

Он смотрел в дым, губы побелели от холода.

– Держит не пулю. Держит страх. Маг за щитами не закрывается под конкретный выстрел. Он прячет себя от намерения. Я почти не чувствую его.

Значит, они не просто закрывались деревом. Они ломали прямую линию угрозы: не видно тела, трудно держать прицел, маг не ловит прямой вектор.

Раст поднял голову на палец.

– Левый щит тоньше. Колесо видно.

– Видишь ось?

– Иногда.

Я посмотрел на Грейва. Он кивнул один раз. Решение было моё, ответственность тоже.

– Раст. По оси.

Раст выдохнул и нажал.

Дым дёрнулся от выстрела на нашей стороне. Через миг у левого щита что-то щёлкнуло, щит просел боком. Люди за ним рванулись, один упал на колено. Маг за щитами поднял защиту поздно, не под пулю, а уже под испуг. Это было видно даже отсюда: дым перед щитом на секунду встал мутной стенкой, потом распался.

Доктрина работала. Не так чисто, как на поле у столицы, но работала. Если видишь железо, дерево, ось, руку, можно бить. Не обязательно в мага. Достаточно сломать то, чем он прикрылся.

– Ещё? – спросил Раст.

Я хотел сказать да, но Крис тронул меня за локоть.

Из дыма вышел второй порядок. Не вперёд. В сторону. Щиты поползли косо, уводя линию к каменной складке берега, где поле сужалось до сотни шагов. Там мои двести шагов не работали. Если они пройдут туда под дымом и успеют снять мерку, весной маги Тарена пойдут именно через этот слепой угол.

– Пушки, – сказал я.

Грейв уже повернулся к батарее.

– Правой.