Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

– Не трогать! – крикнул Крис. – Жгут выше. Ремень, не болт.

Парень с сумкой застыл, потом выдернул ремень из-за пояса. Руки у него тряслись так, что он не сразу попал ремнём вокруг ноги. Крис уже был рядом, прижал раненого к земле коленом, чтобы тот не дёргался.

Щитовая стенка снова пошла вперёд. Медленно, боком, к складке, где поле падало к воде и наши двести шагов сокращались до ста пятидесяти. Если они туда дойдут, завтра придут ночью сделают дымовую завесу уже там.

– Теперь пушки, – сказал Грейв.

Я кивнул.

– По правому краю дыма. Не по центру.

Грейв поднял руку. На батарее сработали быстро. Пушечный расчёт уже держал фитиль под колпаком от сырости. Короткая бронзовая пушка дёрнулась назад, лафет прыгнул на клиньях. Ядро ударило не в щиты, а перед ними, в мокрую землю у правого края. Грязь, камни и щепа пошли веером. Полозья остановились. Один таренец бросил поперечину и побежал назад, пригнувшись. Второй маг потянул дым на себя, но ветер сбил край, и поле ненадолго открылось.

Этого хватило.

Брен снял человека у задней поперечины. Не красиво. Пуля ударила в плечо, того развернуло, он повис на щите и повалил соседа. Щитовая стенка легла боком. Маг за ней вскинул руки, но Раст уже не стрелял. Он повернул голову ко мне.

– Маг открыт.

Я посмотрел на Грейва. Он смотрел на щиты, на наших, на дым, на раненого подносчика, которому Крис затягивал ремень выше болта.

– Нет, – сказал я.

Раст не спорил. Он убрал палец.

– Почему? – спросил Грейв.

– Далеко. Дым. Маг ждёт именно этого. Если Раст промахнётся, они узнают, сколько ему надо времени на второй. Если попадёт, узнают, кого надо убивать первым. Сегодня цель – не маг. Сегодня цель – их мерка.

Грейв сжал челюсть. Он хотел мёртвого мага. Любой командир хотел бы.

– Принято, – сказал он всё-таки.

Таренцы отходили плохо. Они бросили один щит, верёвку, две корзины с мокрой соломой и человека с простреленным бедром, который пытался ползти за остальными. Сольд напрягся, глядя на того, кто остался.

– Его маг сейчас дёрнет, – сказал он.

Маг действительно попробовал. Не телом. Даром. Я почувствовал не силу, а скользкий рывок по мокрой земле, как если бы невидимая рука потянула раненого за ворот. Раненый вскрикнул и проехал локоть по грязи.

– Прекратить, – сказал Грейв батарее.

Пушки замолчали. Раст не стрелял. Грит держал ствол, но не просил цели. Маг дотянул своего до дыма и исчез вместе с ним за ивняком.

Рыжий сотник выругался тихо.

– Надо было добить.

Крис, не поднимая головы от повязки, сказал:

– Вы сначала своего не угробьте.

Раненый подносчик уже не кричал. Он кусал рукав и смотрел в землю. Болт торчал из бедра, кровь шла ровно, не толчками. Повезло. Если в таком деле можно было говорить «повезло».

После отхода мы не пошли вперёд сразу. Грейв запретил. Сначала две пушки сменили угол, потом арбалетчики прошли к ивняку под прикрытием, потом Крис взял троих и принёс верёвку. Узлы были плотные, одинаковые. На одном конце свинцовая бусина, на другом маленькая костяная бирка с насечками. Не буквы. Мера.

Вейн держал бирку на ладони.

– Не солдатская работа, – сказал он.

– Нет, – ответил я. – Мастерская.

Грейв взял верёвку, провёл пальцем по узлам.

– Значит, у них есть человек, который считает поле.

– Есть.

– И он сегодня получил ответ.

– Часть ответа.

Грейв бросил верёвку на столик, который писарь принёс из штаба. Писарь уже не берег плащ. Подол был в грязи, на щеке сажа от пушечного дыма.

– Пишите, – сказал Грейв. – Первое: людей с трубами в бой не ставить. Второе: третий ряд держит раненых и стволы, а не лезет смотреть. Третье: пушки бьют край дыма, не середину. Четвёртое: если у врага верёвка, стрелять в верёвку и того, кто её держит.

Писарь записывал быстро. Перо наконец пошло ровно.

Я добавил:

– Пятое: каждый сотник к вечеру даёт список, у кого в ряду нет ружья, но есть смекалка. Этих ставим к стволам вторым номером. Не по росту. По спокойствию и смекалке.

Рыжий сотник посмотрел на своего раненого подносчика, которого уже уносили к лекарской телеге.

– А если спокойных мало?

– Тогда учим неспокойных стоять на месте.

Он хотел ответить, но не стал. Поднял сумку с патронами, которую бросил парень, отряхнул грязь и сунул другому солдату.

К вечеру поле выглядело иначе. Не лучше. На земле были канавы от пушечных выстрелов, чужая верёвка, сломанный щит, многие солдаты впервые поняли, что война не будет ждать полной выдачи оружия. У лекарской телеги стонал подносчик. На батарее чинили клин под лафетом. Раст чистил ствол сухой тряпкой, Грит считал оставшиеся колпачки в коробке, Брен ругался на грязь в замке, а Фольк заставлял молодого стрелка десятый раз подряд опускать ствол, прежде чем поворачиваться к соседу.

Грейв стоял рядом со мной у карты. На ней уже появились новые отметки: старая мельница, нижняя складка, место щитов, точка выстрела пушки, линия отхода.

– Первое поле, – сказал он. – Не бой. Проверка.

– Для них тоже.

– Они завтра проверят брод в другом месте. – Пока ещё глубоко, но малыми группами проходить можно.

– Да.

Он помолчал, потом ткнул пальцем в складку у воды.

– Здесь ночью поставим колья ближе. Не для красоты. Для ног. Пусть цепляются.

– И две корзины смолёной щепы на наш край. Если они пройдут брод, дадим огня снизу.

– Людей с ружьями хватит?

Я посмотрел на нашу линию. На тех, кто держал стволы. На тех, кто держал сумки. На тех, кто делал вид, что не смотрит на лекарскую телегу.

– Нет.

Грейв кивнул так, будто именно этот ответ и ждал.

– Тогда будем учить с тем, что есть.

Ночью пошёл снег. Мокрый, тяжёлый. Он гасил угли в корзинах, лип к плащам, забивал насечки на чужой верёвке. Вода у брода чернела между льдинами. На другом берегу горели костры Тарена, ровными линиями, без суеты.

Я сидел у входа в штабную палатку и сушил ладони над маленькой жаровней. Ожоги от колпачковой тянули под бинтами. Где-то далеко, в Валье, Бурт, наверное, слушал