Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

– Покажите, как они стоят, – сказал Грейв.

Вейн свистнул. Первая стрелковая сотня поднялась с земли. Точнее, поднялась треть сотни, та, у которой были ружья. Остальные поднялись следом: кто с сумкой патронов, кто с шомполом, кто с копьём, кто с арбалетом, взятым из старого полкового запаса. Два человека держали коронные гладкие трубы без ремней. Они держали их бережно и глупо, как держат вещь, цену которой уже назвали, а назначение ещё не объяснили.

Грейв посмотрел на них и ничего не сказал. Это было хуже ругани.

– Оружия мало, – сказал я сам.

– Я вижу.

– Поэтому это не сотня стрелков. Это сотня вокруг стволов. Первый ряд бьёт. Второй заряжает, подаёт, чистит, меняет человека у оружия. Третий несёт патроны, воду, запасные кремни и держит копья. Если первый ряд лёг, третий подбирает ствол. Если второй ряд полез вперёд без приказа, он мешает первому и умирает зря.

Один из сотников, рыжий, с разбитым носом, повёл плечом.

– Солдат без оружия в первом бою побежит.

– Солдат с плохим оружием выстрелит в спину соседу, – ответил я. – Выбирайте, что легче исправить.

Грейв посмотрел на рыжего, и тот закрыл рот. Вейн сделал пометку у себя на дощечке. Он уже знал, что каждую спорную фразу надо превращать в правило до того, как она станет ссорой.

– Коронные трубы в боевой ряд не ставить, – сказал я. – Только тренировка. Проверенные бронзовые и вальеские стальные идут первыми. Кто зарядит полуфабрикат настоящим зарядом без моего приказа, тот останется без руки, если труба лопнет, и без звания, если выживет.

Рыжий сотник покосился на Грейва. Грейв кивнул.

– Записать, – сказал он писарю.

Писарь заскрёб пером. Чернила густели от холода, и он дважды тряхнул пером над землёй.

К полудню поле начало пахнуть мокрой кожей, дымом и конским потом. Пехота копала мелкие канавы поперёк возможного хода щитов. Не окопы. Канавы. Лопаты звенели о камни, люди матерились, потом переставали, когда рядом проходил Грейв. Вальеские пушки стояли левее, на площадке из утоптанной земли и жердей. Лафеты за ночь просели, колёса пришлось подбивать клиньями. Пушкари ворчали на глину, но работали.

Сольд стоял у меня за спиной и щурился на другой берег.

– Там двое, – сказал он.

– Маги?

– Один точно. Второй, может, держит амулет. Дар идёт рвано.

Я посмотрел туда, куда он показывал. За рекой, между ивами, шевелились серые пятна. Глаз цеплялся за дымки костров, за мокрые ветви, за людей у воды, но ничего цельного не давал. Грейв был прав: после первой проверки они больше не выйдут на чистое поле для Раста.

Крис спустился к нам от передовых. На сапогах у него висела глина, на рукаве тянулась свежая царапина от ивняка.

– Ниже мельницы движение, – сказал он. – Не там, где вчера. Правее на три сотни шагов. Тащат низкие щиты, на полозьях. Перед ними корзины с мокрой соломой. Ещё верёвка, длинная. Узлы есть.

– Опять мерят, – сказал Вейн.

– Теперь под прикрытием.

Грейв повернулся к батарее.

– Пушки?

– Рано, – сказал я.

Он медленно перевёл на меня глаза.

– Объясните.

– Если сейчас ударим по дыму, они узнают, что мы боимся дыма. Пусть выйдут к меткам. Пусть покажут, что прикрывают щитами.

– А если они успеют к складке?

– Тогда вы будете правы, и я запишу это первым.

Грейв усмехнулся одними губами.

– Щедро.

Дым появился через четверть часа. Низкий, жирный, с запахом мокрой травы и смолы. Он полз не на нас, а вдоль берега, прикрывая движение у самой воды. За ним стукнуло дерево. Потом ещё раз. Таренцы тащили не один щит, а целую низкую стенку на полозьях. Сначала я увидел верхние кромки, потом руки на поперечинах. Людей было не меньше двенадцати. За ними шли двое в коротких плащах. Один держал руку у груди. Второй нёс шест с петлями верёвки.

– Маг слева, – сказал Сольд. – Не первый. За вторым щитом.

Раст уже лежал у правого края нашей линии. Грит рядом с ним держал ствол на сошке, Брен чуть дальше поправлял коробку с колпачками под полой плаща. Фольк был в центре, с кремнёвым, и шептал что-то молодому стрелку, у которого губы стали белыми.

– Не тратьте на плащи, – сказал я. – Щиты, руки, полозья. Раст, ждёшь колено или ось.

– Вижу левый полоз, – ответил он.

Дым сдвинулся, и щитовая стенка вышла к двухсотпятидесяти. Далеко. Слишком далеко для большинства. Один молодой из первой сотни всё равно вскинул ружьё. Вейн ударил его по стволу вниз.

– Метка! – рявкнул он. – Смотри на метку, не на страх.

Тот вздрогнул и опустил приклад. Второй ряд за его спиной подался назад. Третий, наоборот, шагнул вперёд, потому что люди всегда лезут туда, где страшнее, если им не дали точной работы.

– Третий ряд – колено, – сказал Вейн. – Сумки открыть. Патрон в руку. Без команды не вставать.

Грейв слушал. Я видел, как он не вмешивается усилием воли. Старый командир привык командовать сам, и сейчас ему приходилось смотреть, как его люди слушают чужой порядок. Неприятная работа.

Щиты дошли до двухсот. Верёвка с узлами вылетела вперёд, свинцовая бусина ударила в грязь. Человек с шестом потянул её на себя, считая шаги по узлам. Вот в него стоило стрелять. Не в мага. Не в командира в красивом плаще. В человека, который превращал поле в чертёж.

– Грит, верёвка, – сказал я.

Грит выдохнул и выстрелил. Колпачок хлопнул сухо, без кремнёвой задержки. Человек с шестом дёрнулся, упал на бок, верёвка выскользнула из рук. Не мёртвый, наверное. Раненый. Достаточно.

Дым перед щитами сжался мутной стеной. Маг поднял заслон поздно и не туда: он ждал пули в себя.

– Раст.

Раст выстрелил почти сразу. Левый полоз щита хрустнул, стенка перекосилась. Двое таренцев навалились плечами, пытаясь удержать её ровно, и открыли ноги. Фольк ударил кремнём из центра. Выстрел вышел с задержкой, но пошёл низко. Один из тех, кто держал щит, сел в грязь и схватился за бедро.

Они ответили.

Из-за дыма щёлкнули арбалеты. Один болт ушёл высоко и впился в землю за пушками. Второй попал в третью сотню, не в стрелка,