Я уничтожил Америку 4 Назад в СССР - Алексей Владимирович Калинин

в кабинете стала иной. Она больше не была тягучей и гнетущей. Она стала теперь напряжённой, как тетива лука, как проволока перед разрывом. Игрок сделал следующий ход. Очень резкий. И очень откровенный. Он больше не просто наводил тень на плетень. Он начал открыто менять расклад сил. Осталось понять — зачем? И кто будет следующей фигурой, которую снимут с этой гигантской, страшной доски?

Глава 18

Мои связи помогли с помощью телефонного звонка выторговать одиночную камеру задержания. Не очень сильно хотелось встречать утро в компании обоссанного наркомана и трёх размалёванных проституток.

Не то, чтобы я считал себя выше их, но лучше провести ночь в относительной тишине, чем в беспокойных выкриках на отходняке и бесконечной болтовне шалав.

Когда я улёгся на узкую койку первую ночь за решёткой, то невольно вспомнил великого и ужасного Майка Тайсона. Как того обвинили и засадили на шесть лет за похожее «изнасилование». Вспомнилось растерянное лицо Железного Майка. Вроде бы только вчера он держал этот мир за яйца боксёрской перчаткой, а сейчас его хотят упечь за решётку лет на шестьдесят. Да-да, ему грозило шестьдесят лет!

Летом девяносто первого года у Майка Тайсона был лишь ветер в голове и кулаки, снова ставящие мир на колени. После победы над Раддоком он уже чувствовал вес чемпионских поясов на плечах, хотя те пока пылились у других. Жил на разрыв: ночи в клубах, пойло и порошок по ноздре, девушки, липли к нему, как мухи к мёду.

Восемнадцатого июля его занесло на «Мисс Чёрную Америку», сказать пару казённых слов в камеру. А вокруг тут же завертелась стая красоток, глаза блестят, улыбки слишком белые. Самой настырной была Дезире Вашингтон, юная, свежая, прямо персик. Позже Тайсон вспоминал: «Во время перерыва я обнял её, предложил пересечься после конкурса. Она хихикнула и согласилась. Я даже ляпнул: захвати соседку по номеру, устроим тусовку на троих».

Не знал ещё Железный Майк, что эта ночная «тусовка» станет петлёй, которая затянется на шее.

За полночь Тайсон подкатил за знакомой, и они рванули прямиком в его отель. По словам боксёра, они начали обниматься ещё в лимузине. А что? Тёплое, тёмное заднее сиденье, город за стеклом мелькает огнями. Прямо романтизьм в его дорогом проявлении.

В номере же был неспешный разговор, скользящий по поверхностям, а потом нарисовалась постель. И вряд ли девушка сама сняла трусики и не знала, что что будет дальше. Но точно одно: Майк действовал как слон в посудной лавке. Когда Дезире попросила отвезти её обратно в гостиницу, уставший, раздражённый боец огрызнулся и послал её куда подальше.

Девушка выскочила из номера, как пробка из шампанского. Внизу, у лимузина, она, по словам водителя, буквально сотрясалась от злости, шипя, что Тайсон «вообразил себя невесть кем». Через неделю на Майка упало обвинение в изнасиловании.

Дезире сразу подала в полицию и стала медиа-звездой: первые полосы, интервью, сочувствующие взгляды. Промоутер Тайсона, вездесущий Дон Кинг, пообещал всё утрясти. Попытка закидать деньгами провалилась и во многом по вине самого Кинга. Дело набирало обороты, и Майку срочно понадобилась серьёзная защита.

И здесь снова вступил Кинг. Пользуясь тем, что Тайсон в судах не разбирался, он протолкнул своего адвоката Винса Фуллера. Тот был acом в финансовых делах, но в окружном суде никогда не работал. Просто Кинг был должен Фуллеру денег и решил убить двух зайцев — отдать долг работой.

Судя по всему, даже обвинители сами до конца не верили в историю про изнасилование. Картинка не сходилась вообще! Слишком много странностей висело в воздухе. Дезире сама приехала к нему глубокой ночью, в номер, но потом клялась, что ни о чём таком даже не думала. Чувствовала исходящую от него угрозу, но почему-то не сбежала сразу, а осталась поболтать. И самое главное — на ней не было ни царапины, хотя её собеседником был человек, способный одним ударом разбить камень.

К тому же, Вашингтон играла свою роль слишком уж старательно — каждый раз добавляла в показания новые сочные детали, работала на публику с мастерством голливудской звезды. И публика велась. Девушку выставили невинной жертвой, а Тайсона — исчадием ада, чья репутация и без того пахла серой. Всё теперь должно было решиться в зале суда, где девятого сентября того же года началась игра, ставшая для Майка боем не на жизнь, а на смерть.

Тайсон уже почти смирился с тюрьмой. Ему светило до шестидесяти лет! Да-да, такую цифру выписали обвинители, накрутив «извращенные действия» и «удержание силой». Судили его в Индианаполисе, городе, где к чернокожим испокон веков относились со сдержанным холодком. А над процессом стояла судья Патриция Гиффорд, которую за бескомпромиссность звали Вешательницей. Обвинение работало чётко, как швейцарские часы, ведь для них это был шанс войти в историю. В составе присяжных чернокожий был всего один, что лишь укрепило Майка в мысли: его травят за цвет кожи.

Его же защита просрала всё, что можно. Миллионы долларов ушли в пустоту. Адвокат Фуллер, с первого взгляда возненавидевший подзащитного, даже не пытался его контролировать. Тайсон наговорил с трибуны такого, что только затянул петлю. Сам Фуллер, получая бешеные гонорары, за глаза называл Майка «животным и дураком». Ключевых свидетелей защиты к делу не допустили, зато обвинение виртуозно сыграло на публику. Прокурор Грег Гаррисон разыгрывал из себя праведника, клялся, что дело вызывает у него «священную дрожь».

Когда присяжные ушли совещаться, исход был предрешен. Вердикт: виновен по всем пунктам. Гиффорд, учтя формальные смягчающие обстоятельства, вынесла приговор: шесть лет. Апелляцию отклонили. Великий боксёр отмотал три года и вышел по УДО. Он вернулся в ринг, снова стал чемпионом, но прежний Майк, что держал мир за яйца боксёрской перчаткой, остался в тюремной камере.

Он потускнел, потерял ту дикую скорость и мощь, что была раньше. Впереди были позорные укусы Холифилда, новые проблемы с законом, долги и распад. В моём времени у Железного Майка вроде бы всё относительно наладилось: он легально выращивает коноплю и хочет вернуться в спорт ради выставочных боёв. Он до сих пор утверждает, что невиновен: «Я буду утверждать это до конца своих дней: я не насиловал Дезире Вашингтон. Ничего такого не было. Она знает это, и Всевышний знает это, и это останется на её совести до конца её жизни».

Вот и я знаю, что никакого изнасилования не было, но вот как это всё доказать судье?

Впрочем, это уже была отчасти не моя забота, а забота адвоката Роя Кона.