Заложник - Дмитрий Чайка

знала отказа ни в чем. Она жила, обласканная сверх меры, заваленная подарками и украшениями. Совсем еще юную девчонку привели в этот дом из небогатого рода. Она прекрасно знала, что ее настоящая судьба — доить корову и гнуть спину на бобовом поле. Красота и легкий характер стали пропуском в новый мир, и Ровека ни на секунду не пожалела о выборе отца. Своего мужа она если не любила, то совершенно искренне уважала, и даже почитала. Что в сравнении с этим какая-то любовь? Взамен на богатую и необременительную жизнь она дарила ему то единственное, что может дать молодая женщина старику. Дукариос все еще силен и бодр. Он живет, не замечая своих лет.

— Ты родила мне хорошего сына, — сказал Дукариос, потрепав ее по пышной заднице, и Ровека только фыркнула горделиво. Еще бы! Она и двух красивых дочерей родила. Они вот-вот в брачный возраст войдут.

Старый жрец вышел на улицу и вдохнул воздух полной грудью. Он любил зиму. Здесь, в Эдуйе, климат мягкий, а редкий снег обычно не выдерживает даже робких утренних лучей, тая без следа. Дождей в это время немного, они короткие и моросящие, а потому и дороги сухие и крепкие. Не то что в конце осени, когда все пути превращаются в непролазную грязь. Потому-то к празднику Самайн(1) все войны затихают. Победители пируют и хвастаются количеством угнанных коров, а побежденные зализывают раны и мечтают о мщении. Так происходило столетиями. Но не сейчас, когда в дело вступили силы, куда более могущественные, чем воля вождей всадников. Короткое письмо сына все расставило по своим местам.

— Поехали! — скомандовал Дукариос, и повозка со скрипом тронулась. Тут недалеко, Бибракта в получасе неспешной езды. Свадьбу играют там, в доме вергобрета.

Друиды не живут в городах. Они обитают в священных рощах, где строят себе хижины. Впрочем, Дукариосу чуждо смирение. Он живет уединенно, но его усадьба крепка, а род силен. Множество крестьян обрабатывают его земли, а собственные торговцы из амбактов продают излишки вина, шерсти и кож. В реках рода моют золото, а в кузнях делают серпы, ножи и мечи. Его мастера изготавливают неописуемой красоты шлемы, золотые ожерелья и браслеты.

И пусть шипят поборники власти воинов. Пусть говорят, что дело друидов — общаться с богами. Дукариос — самый богатый человек племени, и он не собирается жить по-иному. Его власть не только в посохе, но и в тех отрядах, что он может выставить. И в том золоте, что скоплено в его сундуках. А на завистников он плевать хотел. Немало их сложило свои буйные головы в последней битве. Непостижимым образом эти храбрецы встали в центр, на самое почетное место. Именно центр полег, вытоптанный железными копытами арвернов.

Кельты не дикари, как бы ни задирали нос эвпатриды Талассии. Да, их земли не так благодатны, как Сикания или южная Италия. И не так искусны их мастера. Но время идет, и Эдуйя много лет крепла под неусыпным надзором Дукариоса. А вот теперь все, конец близок. Разобщенным племенам не выдержать удара Автократории. Уж он-то понимал это лучше всех. Дукариос потер грудь, где тоскливо защемило сердце. Дело дрянь…

— На месте, господин, — возница остановил повозку, и Дукариос спустился наземь. Из огромного длинного дома, где обычно проходили заседания синклита, неслись пьяные вопли и взрывы хохота.

— Глупцы, — поморщился друид. — Не видят дальше своего носа. Веселятся, радуются смертям соседей. Они так ничего и не поняли.

Он отворил дверь и вошел в длинный зал, заполненный дымом очага, жаром людских тел и запахами еды. Дукариос с интересом принюхался. Пахло перцем, корицей и ароматами трав, привезенными из далекого Синда. Родителям молодых пришлось изрядно потратиться на этот пир.

Все встали, увидев великого друида, а невеста с женихом вышли вперед и поклонились. Гости, по-гусиному вытянув шеи, смотрели, что будут дальше. Не каждую семью благословляет сам Дукариос, великий колдун, лекарь и чудотворец.

Дукариос прищурился. Акко повзрослел, черты его лица стали острыми, потеряв детскую мягкость. Но он по-прежнему невысокий и жилистый, резкий, как мальчишка. Он одет сегодня в алую рубаху. Его невеста в драгоценном гребне и в тяжелом ожерелье, тускло сверкающим золотом и камнями. Это выкуп, который вручили за нее, помимо скота, масла и бочек с вином.

— Акко! Маттуноса! Возьмите друг друга за руки.

Жених и невеста встали лицом друг к другу, и Дукариос начал связывать лентами сцепленные ладони.

— Пусть Луг даст этой семье богатство, — пропел жрец, затянув одну ленту.

— Пусть Беленус дарует здоровье, — он завязал вторую.

— Пусть Росмерта позволит тебе, Маттуноса, родить легко, — он завязал третью. — Пусть богиня наградит вас обильным потомством. И пусть все ваши дети вырастут и родят вам внуков.

— Примите мои дары, — Дукариос поднял руку, и жениху вручили богато украшенный меч. — Защищай ее этим мечом, Акко. Будь достоин славы своих предков. Ты не посрамил их, когда бился с арвернами. Верю, что не посрамишь и впредь.

Знатные кельты заревели в восторге, а невеста порозовела и горделиво оглянулась по сторонам. После такого благословения у нее не жизнь будет, а чистый мед.

Нертомарос, друг жениха, хлопал Акко по плечам, не сдерживая своих чувств. Он уложил огненно-рыжие волосы по обычаю германцев, в хвост, торчащий из макушки. Говорят, это неплохо помогает, когда бьешься пьяной башкой о низкую притолоку. У Нертомароса явно серьезный настрой на сегодняшний вечер. Дукариос удивился, глядя на него. Наследник рода Волка за последние полгода вырос еще больше, а в плечах и вовсе стал шире любого воина. А ведь он еще молод. Что же с ним будет, когда он совсем заматереет.

— Что говорят тебе боги, мудрейший? — спросил вдруг Тарвос, глава эдуев на этот год. — Благословят ли они нас хорошим урожаем? Каков будет приплод у скота? Что ждет нас после наступления тепла?

Гости почтительно замолчали и даже кубки поставили на стол. На их лицах написано жадное нетерпение.

— Что нас ждет? — задумчиво ответил Дукариос. — Да ничего хорошего нас не ждет. Арверны соберутся и снова нападут. Но в этот раз они приведут с собой аллоброгов.

— Мы добудем себе еще коров! — заревел восторженно Нертомарос, и остальные поддержали его воинственными воплями.

Дураки, — с горечью думал Дукариос. — Да какие же они дураки! Ну почему они не хотят смотреть вперед дальше будущего лета? Хорошо, что Бренн не таков. Он