Заложник - Дмитрий Чайка

не один десяток лет. Шаг за шагом, племя за племенем, одно ветеранское поселение за другим. А между ними — привезенные из Африки и Сикании илоты, вперемешку с вашими крестьянами. Через поколение — два все они станут единым народом, преданным Вечной Автократории. Как ты можешь повлиять на это?

— Никак, — ответил я. — Но я могу отдать победу Клеону. Взамен вы сначала крепко получите по зубам. Иначе вы просто не захотите договариваться.

— Допустим, — задумалась она, ничуть не жалея сотни солдат, которым суждено погибнуть. — Это будет красиво, ярко. Но зачем?

— Клеон станет настоящим героем, — пояснил я. — Вот он только что нашел гробницу царя Энея, а потом восстановил честь Автократории, одержав блестящую победу и получив новые земли.

— И что дальше? — она наклонила голову, глядя на меня без тени усмешки. — Такого успеха можно и не пережить, Бренн. Я не желаю своему сыну ранней смерти. Боги предписывают нам скромность и смирение.

— А дальше я предлагаю вам с Клеоном вот это, — сказал я и выставил перед ней шахматную фигурку, которую взял у себя в комнате. Корона у короля была не трехцветной, но она не дура, поймет.

— Я очень, очень, очень хороший стрелок, — скромно сказал я и убрал фигурку в карман. — Давайте съездим на охоту, я покажу.

Эрано смотрит на меня остановившимся взглядом. Она облизывает внезапно пересохшие губы, которые начинают мелко дрожать. Она как будто постарела еще больше, и в ее глазах я читаю целую гамму чувств. Ужас, вожделение, надежду, желание позвать слуг и связать меня, и опять утробный, животный страх.

— Вы пойдете в Лабиринт через год, — она встала и снова мило улыбнулась мне, в одно мгновение прогнав с лица всю гамму чувств, что бушевала там только что. — Сейчас еще не время. Я пойду, Бренн, у меня много дел. Ты передай от меня привет Эпоне. Скажи ей, пусть забегает поболтать по-свойски. Она у тебя такая милашка, с ней я просто отдыхаю душой.

Она шла к дому, а я смотрел ей вслед и сладострастно мечтал, как всажу ей пулю в затылок, предварительно подпилив ее крестом. Вот это получится фейерверк из мозгов. Но нет, нельзя. Мы теперь в одной лодке. Эвпатрисса Эрано, мать младшего из восьми сыновей ванакса Архелая, сидит у меня на крюке. Одно то, что она не позвала стражу и не отдала меня на пытку, тянет на государственную измену. Ей даже яд не позволят выпить. Нас посадят на соседние колья, а Клеона отдадут в солдаты, лишив всего. Вот теперь мы с ней настоящие партнеры, и я точно знаю, что она тоже это понимает. Она мою ставку приняла. Она ведь даже не стала уточнять подробности. Ей все равно. Она или заплатит, сколько скажут, или, что более вероятно, не станет платить вовсе, спрятав концы в воду вместе с моим трупом.

Вот ведь коза драная! — думал я, падая на свою постель. Я схватил в охапку теплое, податливое тело жены и впился поцелуем в ее нежные губы. — Говоришь, такой дворец у меня будет! Конечно, легко обещать, когда не собираешься платить. Завралась, болезная, слишком много предложила. И согласилась на все не торгуясь. А разве я для тебя человек? Разве я могу ставить условия? Нет не могу, потому что я слуга, цепной пес. Собаки носят ошейник, а не ожерелье эвпатрида Вечной Автократории. Собаки живут не во дворцах, а в будках. А собаки, которые знают такие тайны сильных мира сего, живут вдобавок ко всему еще и очень недолго. Меня ведь загнали в цугцванг. Ни влево, ни вправо, ни назад, ни вперед мне не двинуться. Эти твари с тысячелетним опытом выживания предусмотрели все. Мне остается только подпрыгнуть и улететь с этой проклятой шахматной доски. Что я и пытаюсь делать, поднимая градус безумия до максимальной отметки.

— Может, зря я это все затеял? — думал я, глядя в бездонный потолок и обнимая сладко мурлыкавшую Эпону. — Работал бы себе полицаем, резал бы непокорную знать. Крестьяне у нас не жируют, им особенно не за что умирать. Их жизнь не слишком отличается от жизни илотов. У кельтов ведь ранний феодализм, долговое рабство и прочие формы личной зависимости. И если бы я не понимал, что большей части крестьян придется погибнуть, чтобы освободить землю для новых господ, я бы, наверное, согласился. Дороги, более-менее работающие законы и отсутствие междоусобиц — это уже немало. Но тут есть одно но. Как там Цезарь поступил с галлами? Из трех миллионов населения один миллион убил, и еще один обратил в рабство. Эти-то чем хуже? Да ничем. Они еще более циничные и бессовестные торгаши.

Интересно, успею я разнести изнутри этот гадюшник до того, как меня прикончат? Очень на это надеюсь.

Глава 16

Дукариос, великий друид народа Эдуев, сидел за столом и в десятый раз перечитывал письмо, которое принес голубь из далеких Сиракуз. Младший сын, отпрыск любимой Ровеки, удивил несказанно. Неужели Бренн пошел в него, а не в свою красавицу-мать, легкомысленную хохотушку? А ведь еще недавно ничто не предвещало подобной радости. У Дукариоса было трое сыновей от первой жены. Первый умер от лихорадки, не дожив до совершеннолетия, второй сложил голову в одном из бесчисленных набегов, а третий, Даго… Ему за тридцать, и он отличный воин. Просто замечательный. К несчастью, никто из старших сыновей не годился в друиды, но упускать власть над народом эдуев жрец даже не думал. Он не для этого столько лет собирал все нити в свой кулак. Пока всадники играют в выборы, ничего не происходит без воли тех, кто служит богам, и их главы.

— Значит, аллоброги… — Дукариос сжал голову руками. — Плохо, очень плохо…

— Господин, — в комнату заглянул амбакт из самых ближних. — Повозка подана. Свадьба в разгаре уже. Ждут тебя.

— Да, уже иду, — рассеянно ответил Дукариос и потянулся за белоснежным плащом, лежавшим рядом на лавке. — Ровека?

Да, это ее запах. Жена, отрада его сердца, обняла сзади и потерлась щекой о его седую голову. У них разница в тридцать пять лет, но они жили на удивление хорошо. Дукариосу хватило ума стать ей больше отцом, чем мужем, и это все решило. Он, мудрый, понимающий жизнь человек, просто делал счастливой молодую женщину. Ровека не