Заложник - Дмитрий Чайка

оно, значит, как. Вероятную потерю земель на востоке решили компенсировать землями на западе. Умно. Кельтика ничуть не хуже Самоса и Хиоса, почти вплотную прилегающих к фригийскому берегу. Эти острова удержать очень сложно. Египет, Родос и Кипр не отдадут ни за что, там первоклассные крепости. А вот Эгейское море частично может быть потеряно. Его и так уже делят с хищным Византием, оттяпавшим себе северный берег Мраморного моря. Это торговая республика, где правят купцы. И она никого не пускает через проливы, не взяв пошлин. Этот город богатеет и крепнет уже не первое столетие. Странно, что на географии нам этого не говорили. Так, вскользь, как будто это какие-то захолустные Афины.

— Приехали, господин, — Агис натянул поводья около знакомой вывески. Да, мы на месте.

— Молодой Бреннос Дукарии, — пизанец сегодня настолько любезен, что назвал меня на родном языке, да еще и по отчеству. Круглая физиономия менялы сияла неподдельной радостью, словно он увидел престарелого дядюшку, который в результате неожиданной победы маразма над алкоголизмом назначил его своим единственным наследником.

— Господин хочет получить денег?

— Немного, — не стал я ломаться. — Но еще я хотел разместить заказ.

— Заказ? — удивленно посмотрел на меня Спури. — Молодой господин шутит? Я думал, тут меняльная контора, а не мастерская.

— Мне нужны штуцера пизанской работы, — сказал я, вольготно развалившись в кресле. — Сто штук.

— Сто штук? — осторожно переспросил Спури. — Господин осознает стоимость этого заказа?

— А почтенный меняла осознает, сколько золота мой народ снял с арвернов прошлой осенью? — спросил я. — Даже до меня слухи дошли, когда в порт привезли груз скота из Массилии. От этого золота нам никого проку, почтенный. И мы с удовольствием обменяем его на изделия жрецов Сефланса(4). Или Гефеста, я не знаю, как правильно.

Спури дернулся, как от пощечины, но не сказал ни слова. Он сверлил меня задумчивым взглядом, в котором не было ни злобы, ни ненависти. Только голый расчет.

— Твой вексель этого даже близко не покрывает, — сказал он наконец. — Хороший штуцер стоит тридцать-сорок статеров.

— Эй-эй-эй! — поднял я руки. — Мы сейчас не говорим об игрушках для эвпатридов. Мне нужно оружие, простое и надежное, с нарезным стволом. Никакого черного дерева, накладок из слоновой кости и позолоты. Даже красивых прикладов не нужно. Пять статеров, ну шесть…

— Я бы сказал, двенадцать, — пожевал губами Спури. — Во-первых, если то, что я знаю, правда, то они вам нужны уже вчера, а во-вторых, мне придется вложить в эту сделку свои деньги. Я рискую, молодой господин из рода Ясеня. Это выглядит как полное безумие, но я нутром чую, что все идет к большой крови. А нутро меня подводит редко. Пока дураки убивают друг друга, умные люди зарабатывают. Я полагаю, кто-то приедет в Пизу с золотом, как только откроются перевалы.

— Именно так, — кивнул я. — Как только откроются перевалы. Голубь улетит в Бибракту уже сегодня. Надеюсь, как и твой в Пизу.

— Сделка, — протянул руку Спури, и я ее пожал. — Я не стану заключать письменный договор, Бренн. Если власти Сиракуз узнают об этом заказе, могут начать задавать неприятные вопросы. Пусть задают их лукумону(5), а не мне. Мое чувствительное нутро просто кричит, что совсем не на кабана вы пойдете охотиться такой толпой.

— Ты угадал, — с каменным лицом ответил я. — На кабана. Помнишь, что изображено на монетах арвернов?

— Ага, — задумался он, потешно шевеля густыми бровями. — Вот оно что! Значит, кони и кожа опять подорожают. Что же, Бренн, сын Дукариоса, иметь с тобой дело — истинное удовольствие. Если я понесу убытки на оружии, то немного отобью их в другом месте.

— До встречи! — откланялся я, с толком потратив десять кило отцовского золота.

— До встречи, молодой господин, — проводил он меня задумчивым взглядом. — До встречи.

Уже через час я приматывал к ножке голубя письмецо примерно такого содержания:

«Дорогой отец! Пришли в Пизу не позднее праздника Белтайн(6) братца Даго, а с ним полусотню амбактов из самых верных и тысячу двести статеров. Можно в виде монеты, посуды, браслетов, колец, лошадей и красивых рабынь. Я его встречу там и все объясню. Если успеешь, то тогда, очень даже может быть, мы и сможем уцелеть. Но это пока неточно. Я над этим еще работаю».

1 Самайн (Самхейн, Самхуин и тд.) — кельтский праздник урожая. Праздновался с 31 октября на 1 ноября. Трансформировался в день Всех святых и Хэллоуин. С 1 ноября кельты отсчитывали новый год.

2 Катафракты — «закрытые». Так называлась тяжелая кавалерия у эллинистических народов. Специализированного термина для Фригии не существует. В реальной истории это государство пало раньше описываемого времени.

3 Море Аззи — Черное море.

4 Сефланс — бог огня у этрусков, покровитель кузнецов. Полный аналог Гефеста. Под Именем Вулкан заимствован римлянами.

5 Лукумон — царь у этрусков, но с некоторыми оговорками. Слово «лукумон» означало не просто царя или вождя, а скорее верховного правителя, обладающего религиозной, военной и судебной властью.

6 Белтайн — один из главных праздников кельтов, знаменующий переход к лету. В более позднее время праздновался с 30 апреля по 1 мая. Описан у шотландцев и ирландцев, но майские празднования были и в континентальной Кельтике.

Глава 17

Тощий и злой весенний кабан тоже добыча. Зверь после зимы с неутомимой жадностью отъедается на свежей зелени, а свиньи приносят бесчисленные выводки полосатых поросят. Положа руку на сердце, охота в это время — дрянь, но отказать другу Акко не мог. Отчаянный дурень Нертомарос любил взять на копье секача, который со свирепым хрюканьем несется прямо на человека, чтобы сбить его с ног и добраться клыками до бедренной жилы. Одно движение косматой башки, и фонтан алой крови хлещет на лесную землю, мягкую от перегнившей осенней листвы. Хуже секача только свинья с выводком. Эта осатаневшая от злобы тварь будет топтать и рвать зубами неудачливого охотника, пока от него не останутся одни лишь клочья.

Акко такое развлечение не любил, как не любил в принципе бессмысленный риск. Он охотился так же, как жил, аккуратно и без лишней суеты, тщательно обдумывая каждый свой шаг. Когда свора собак гроздьями висла на добыче, лишая ее скорости, Акко подбегал и наносил один удар, безупречный