Заложник - Дмитрий Чайка

Наша небольшая кавалькада выехала из Сиракуз и поскакала на запад. Там, в заросших лесами холмах водится множество зверья. Это заповедные угодья, где охотиться могут не только лишь все. Клеон, по понятным причинам, может. И я вместе с ним. Остров Сицилия — личная собственность ванакса. Так еще со времен царя Энея повелось. Он тут иногда выполняет функцию царя Гороха, только в отличие от последнего — не миф, а вполне себе живой человек. В смысле, мертвый.

Надо сказать, провинция Сикания богатством жителей отнюдь не поражала. По крайней мере, здесь, в казенных имениях. Крестьяне на острове двух сортов: граждане из сословия отставных солдат и илоты, потомки сикулов и сиканов, исконных владельцев этой земли. И если первые были этакими вполне зажиточными казаками, то вторые — чем-то вроде крестьян-общинников середины конца девятнадцатого века в Российской империи. С круговой порукой, телесными наказаниями и прочими прелестями позднего феодализма. Только в отличие от России-матушки, у них прав еще меньше. Стать купцом или владельцем собственной мастерской для этих людей совершенно невозможно. Их лифт не идет наверх. Илот — это проклятие. Илот — это практически навсегда, за очень и очень редким исключением. Получение гражданства для выходца из этого сословия — сказочное везение. Их потолок — это гребец на галере, городской золотарь или портовый грузчик. Если илоты возмущаются, то граждане берут в руки оружие и топят возмущение в крови, приколачивая к крестам каждого десятого из выживших. Даже армия не нужна. Извечная талассийская прижимистость проявляется и в таких мелочах. Здесь крестьяне охраняют крестьян.

— Небогато, — протянул я, разглядывая убогие каменные хижины, накрытые соломой. — У нас клейты так же живут. Я думал, у вас получше будет.

— Чернь везде живет одинаково, — пожал плечами Клеон. — Что тебе до нее?

— Да в общем-то ничего, — ответил я, замечая, что на униженно склонившихся крестьян с презрением смотрит даже мой слуга. Он-то отставной солдат, а они илоты. Он их в медный халк не ставит. Босые ноги, короткие хитоны и соломенные шляпы, защищающие от южного солнца — так выглядят подданные Вечной Автократории в двух часах езды от центра мира.

— Они хоть читать умеют? — спросил я.

— Эти? — Клеон поднял бровь, тут же став похожим на мать. — Эти не умеют. Они не граждане. Зачем им это?

— Угу, — кивнул я, разглядывая голых детишек, которые гнали прутиком коз. У нас тоже малышню не спешат одевать, но девки посмелее будут. Эти стоят и смотрят в землю, как рабыни, а наши изо всех сил подмигивают кавалерам из знатных и выпячивают грудь, активно намекая на некоторые возможности. Красивая крестьянка запросто может амбакту из ближних женой стать или попасть наложницей в богатый дом. А храбрый парень из крестьян в воины может перейти. Просто покажи себя в бою и дай клятву верности главе рода. Так и случается после больших сражений, когда дружины знати редеют.

— Вон там остановимся, господин, — ловчий Клеона услужливо показал куда-то вдаль. — Там хорошая поляна. Вода есть и большой дуб. Под его ветвями отличное место для шатра. Не так жарко будет.

— Веди, — милостиво кивнул Клеон. — Я хочу сегодня взять матерого. Жаль, весной молодые рога. Ну, да ладно.

— Да, господин, — ловчий покорно склонил седую голову. — Не извольте беспокоиться, олень будет. Останетесь довольны.

* * *

Все-таки здешние штуцера очень неплохи. Они удобные, с хорошей кучностью и довольно надежны. Как никак это ручная работа, исполненная со скрупулезной педантичностью. У этих штуцеров было два недостатка. Первый — такое оружие слишком дорого для армии, хотя кое-где их использовали господа-офицеры, попутно развлекавшиеся охотой. И второй — заряжать их было истинной мукой. Попробуйте забить молотком круглую пулю в нарезной ствол и поплачьте вместе с таким счастливцем. Особенно добавляло веселья то, что после нескольких выстрелов ствол требовал тщательной очистки. А занимало это мероприятие совсем не пять минут и даже не пятнадцать.

Вот поэтому вполне себе приличное оружие, да еще и с кремневым замком не находило применения на войне. Легионы вполне обходились дешевыми и неприхотливыми хейропирами-аркебузами, которых для нынешнего уровня бронирования хватало за глаза. Судя по оброненной как-то фразе, если не будет хватать, то у ружей тупо увеличат калибр и превратят их в монстроподобные мушкеты. Такие, к моему неописуемому удивлению, уже есть у наших восточных соседей. И они с их помощью успешно приземляют тяжелых гетайров, закованных в кирасы. Зря, получается, жрецов Гефеста на ноль помножили. Шила в мешке не утаить.

— Проклятье, — матерился я, смиренно вычищая забитый нагаром ствол.

Это ружье мне подарил Клеон, просто, не глядя, сняв со стены первое попавшееся. У него шикарная коллекция оружия, и там их еще штук двадцать висело. И я его принял. Просто не смог не принять, до того оно было красиво, притягивая, словно магнитом своим изысканным смертоносным совершенством. На этом оружии, кстати, нет никакого клейма. Просто изящная резьба ложа без каких-либо опознавательных знаков.

Восьмой наследник сидел рядом и занимался тем же самым. Он чистил ружье. Какой-то странный вывих судьбы завел эту цивилизацию в дремучие моральные дебри, где уход за оружием и конем считался священной обязанностью того, кто ими пользовался. Никакой слуга не смел касаться оружия хозяина. Свой штуцер чистил лично даже ванакс Архелай, да правит он вечно. И своего коня тоже, даже если конь до этого прошел через болото по ноздри в грязи. Как необычно иногда развивается мораль, м-да…

— Странно, что тебе полюбилось это оружие, — усмехнулся Клеон, который вел себя как ни в чем не бывало. — Я слышал, ты день и ночь машешь алебардой.

— Сам удивляюсь, — буркнул я, с раздражением прочищая ствол. Надо с этим заканчивать. Сейчас, как только Клеон отвернется, я испробую то, за чем сюда и приехал. Пока что царевич не дает, он как приклеенный ко мне. Счет оленей у нас с ним ноль-ноль.

— Господин, — почтительно поклонился ловчий. — Еще одно стадо неподалеку. Поспешите.

Мы зарядили ружья, вскочили на коней, а я довольно скалюсь. Сейчас я их удивлю. Я ненадолго остался один, и у меня все получилось. Слуги сказали, что на опушке увидели пяток оленей. Самец с молодыми рогами и самки. Мы уже два таких стада спугнули. Олень — зверь осторожный.

Мы спешились, оставили коней и двинулись в чащу. Идти до