Заложник - Дмитрий Чайка

боком. И ведь подлость какая. Нет здесь никаких световых шахт. Тут царит непроглядная темень, потому что коридор петляет, то делая внезапные повороты, то кружа пьяной улиткой. Тупик. Снова тупик. Да быть того не может. Я сдохну здесь! Мне давит на голову камень сводов! Или крыша поедет…

Я зажмурил глаза, что никак не повлияло на видимость, а потом зажег лампу. Не может быть, чтобы меня сюда завели, чтобы поиздеваться. Ну точно, есть еще одно ответвление в сторону, куда я вошел, скользя боками по гладкому мрамору стен. Надо тушить свет, керосин не бесконечен.

— Ну и где это я?

Милый тупичок два на два метра, прямо над которым располагается шахта, дающая вполне приличный свет. Стены выложены плитами алебастра, сплошь покрытыми барельефами. Скучно, я на это насмотрелся до тошноты. И на такие тупички, и на барельефы. По-моему, у меня на рельефную скульптуру развилась стойкая аллергия. Опять двадцать пять. Маршируют гоплиты, плывут корабли… Жаль, не летят самолеты, но это простительно. А вот одна панель меня заинтересовала. Огромное солнце, раскинувшее в стороны жаркие лучи, а в его центре — кокетливая надпись, вплетенная в рисунок.

— Пробей с ноги, — прочитал я и не на шутку озадачился. — Однако! Это что, новое прочтение фразы «стучите и откроется вам»?

Я прошел по стенам, постукивая костяшками пальцев. Я не бог весть, какой Паганини, но кое-какой слух имею. За солнцем явно находится пустота.

— Интересно, а что тут делают с виновными в случае вандализма на особо почитаемых объектах культа? Подозреваю, что ничего хорошего. Распнут, затопчут быками или просто зарежут?

Впрочем, эта мысль меня посетила ровно в тот момент, когда стопа еще не успела впечататься в центр солнца, и алебастровая панель не пошла змеистыми трещинами. У меня внезапно появилась весьма интересная и многообещающая мыслишка. Я хмыкнул и пошел назад, в один из главных коридоров, где сяду на пол и буду спокойно ждать, пока меня не найдут. Я-то как раз уже нашел все, что хотел. Осталось только продать это подороже. Я знаю людей, которые дадут за эту находку все что угодно.

Глава 15

Я едва смог дождаться, когда в ворота дома въехала карета хозяйки. Она вернулась поздно, видно, после скачек муженек дал пир, но переспать решил с кем-то другим. А может, ванакс Архелай предпочитает юных, и она уже вышла в тираж? Этого я никогда не узнаю, потому что спрашивать подобное никому даже в голову не придет. Этого просто не может быть, потому что не может быть никогда. Я ведь уже искупаться успел, и голову помыть, и ногти сгрыз почти до мяса, а ее все нет и нет… Эпона поглядывает удивленно, но вопросов не задает. Ждет, когда расскажу сам. Мне бы ее терпение.

А ведь и неплохо, что подождать пришлось. Я мысли в голове устаканил, а самые первые идеи, которые пришли в мой воспаленный мозг, отверг как явно завиральные. Причем штуки три по очереди. Вот поэтому, когда ее царское… не знаю, как тут называют отставных царских наложниц… подкатило к дому, я уже был готов и галантно подавал руку, помогая сойти. Надо сказать, женщина в Талассии хоть и человек, но все же не до такой степени. Куртуазных манер тут и близко нет. Впрочем, женская сущность едина во все времена, и госпожа Эрано величественно приняла мою помощь, приятно порозовев. Она сошла на землю, окинула меня благожелательным взглядом и промурлыкала.

— Ах, ну вот почему ты варвар, Бренн? Это такая несправедливость! Твои манеры при дворе произвели бы…

И тут она замолчала, подумав, видимо, что меня такие высокие материи волновать не должны. Я же будущий лекаришка из дикого племени, которое вот-вот пойдет в расход.

— Поговорить нужно, госпожа, — еле слышно шепнул я. — Это срочно и важно. Касается Клеона. И его будущего герба.

— Иди в беседку и жди меня там, — ее лицо окаменело, потеряв даже намек на любезность.

Вот и вылезло волчье нутро, сделав эту на редкость красивую женщину почти уродливой. Она и раньше не вызывала у меня, как у мужика никаких позывов, а тут и вовсе, словно бабка отшептала. Надо же, как бывает. А ведь, казалось бы, все при ней.

— Нет! — резко сказала она. — Завтра, сразу после завтрака.

Утром я сидел в мраморном павильоне и гадал, почему это она нелюбопытная такая. А ответ-то оказался простой. Беседка, что размером была побольше немалого отцовского дома, стоит на отшибе. И она окружена одной лишь травкой, на которой иногда устраивают пикники. К ней не подобраться и не подслушать. А вот вечером, в темноте, подобраться можно. Неужели она даже своей прислуге не доверяет? А вот и Эрано, которую сопровождает служанка с зонтом. Она переоделась по-домашнему, в свободное синее платье, стерла яркий макияж и стала той, кем на самом деле и являлась: женщиной ближе к сорока, с наметившимися гусиными лапками вокруг усталых глаз. Нелегко ей дается борьба за сына.

— Говори, — произнесла она, когда служанка, повинуясь нетерпеливому жесту, ушла в сторону дома и скрылась из глаз.

— Я уже понял, куда все идет, госпожа, — начал я. — И я даже не в обиде за то, что Клеон едва не отправил меня туда, куда я еще не спешу. Это вопросы власти. Я так понимаю, что вы хотите выкроить для него новую префектуру из земель моего народа. И хотите, чтобы он основал свой род с гербом. Я хочу выкупить у вас Эдуйю. У меня есть то, что вам нужно.

— Клеон сказал, что ты пошел в Лабиринт. Неужели ты смог найти то, что ищут уже тысячу лет? — ее брови вновь взмыли вверх, в очередной раз удивив меня своей игрой. Они как будто жили сами по себе на ее лице.

— Смог, — кивнул я, пораженный скоростью, с которой работает ее голова.

— Ну надо же… — протянула она, глядя на меня с большим сомнением. — И как же?

— Шифр, — ответил я. — Великий шутник зашифровал подсказки. Но есть одна маленькая проблемка. Вам этих подсказок не понять. Они написаны на изначальном языке, который сейчас знаем только мой отец и я. Он передается в роду друидов от отца к сыну уже тысячу лет. Эней не придумал буквы. Он взял их готовыми.

— Я слышала такое мнение, — усмехнулась