Роковой путь - Илья Ангел

— Вы Евгений? — спросил неуверенно младший Гаранин, с недоверием разглядывая стоявшего перед собой мужчину.

— Он самый, — ответил Женя, протягивая ему паспорт, чтобы мальчик убедился в том, что он именно тот, за кого себя выдаёт, и больше не задавал подобных вопросов. Никита открыл документы, быстро посмотрел на фотографию и имя, сразу же вернув паспорт Ожогину.

— Что теперь? — напряжённо спросил он.

— Хочу кое-что уточнить, — протянул Евгений, садясь рядом с Никитой, откидываясь на спинку неудобного и жёсткого кресла, и после нескольких секунд молчания, проговорил так тихо, что Никите пришлось прислушиваться: — У тебя есть последний шанс передумать. Самолёт ждёт, и как только мы взлетим и пересечём границу, то дороги назад уже не будет. Я знаю многое о твоём отце и могу сделать вывод, что твоё бегство он тебе не простит.

— Я знаю и долго думал о последствиях, — уверенно произнёс парень, глядя Жене в глаза. — Я долго не мог решиться, но Рома сказал, что поможет, и я ему поверил. Мне больше не к кому обратиться.

— Ты же понимаешь, что, если в середине этого пути, уже в России, струсишь и решишь вернуться, то подведёшь не только себя, но и подставишь Романа, который сейчас очень сильно рискует, — довольно жёстко проговорил Женя. — Подумай ещё раз над тем, готов ли ты нести ответственность не только за себя, но и за жизнь своего брата? А также о том, готов ли ты настолько кардинально изменить свою жизнь.

Повисла напряжённая тишина. Никита закрыл глаза на секунду, словно собираясь с мыслями, а потом открыл их и посмотрел прямо на Ожогина.

— Я не передумаю. Здесь всё становится невыносимым. С каждым днём всё хуже и хуже. Я не могу больше, я не выдержу. Может, я действительно слабак, как говорит мне отец, и совсем не похож на своего брата, но я хочу сбежать от этой жизни раз и навсегда, — его голос дрогнул, но он закусил губу и продолжил: — И Рому я не подведу. Я знаю, что он для меня делает и как рискует. Я сразу же уйду, как только выберусь отсюда. Найду работу, что-нибудь придумаю, у меня есть несколько идей на этот счёт, я всё спланировал, даже немного денег подкопил. Только помогите мне покинуть страну.

Ожогин несколько секунд молча смотрел на него, потом резко кивнул и встал.

— Пошли, и да, выброси свой телефон, по нему тебя могут отследить.

Никита, нахмурившись, достал телефон из внутреннего кармана пиджака и выбросил в мусорный контейнер рядом с выходом. Он старался не отставать от Жени, чувствуя, как сердце начинает всё чаще колотиться в груди, а каждый звук и шорох заставляет вздрагивать и оглядываться. Никита, не веря, что этому кошмару, в котором он живёт всю свою жизнь, уже скоро наступит конец, взбежал по трапу в самолёт, в последний раз обернувшись, прощаясь с прошлой жизнью.

— Взлетаем, — коротко бросил Ожогин закрывшему за ними дверь мужчине. Тот кивнул и сразу же направился в сторону кабины пилота. — Садись и пристегнись, — указал Женя Никите рукой на кресло у иллюминатора, устраиваясь напротив него.

Самолёт мягко тронулся, начиная выруливать на взлётную полосу. Никита, стиснув подлокотники, смотрел в окно на мелькающие огни, но потом движение начало замедляться, и самолёт остановился.

— Женя, — по кабине разнёсся голос пилота. — Пришёл приказ остановиться от местной Службы безопасности и таможни. У них есть основания для досмотра самолёта. Я уточнил: они осведомлены в том, что он принадлежит Гаранину и опосредованно Наумову. Мы вынуждены подчиниться.

— Быстро твой папаша сориентировался, — пробормотал Ожогин, доставая телефон из куртки. Никита замер, глядя на Женю расширившимися от ужаса глазами, не понимая, почему этот человек остаётся таким спокойным. Посмотрев в окно иллюминатора, парень увидел подходившую к спущенному трапу группу людей в форме и печально знакомую машину, подъехавшую прямо к самолёту. — Идём, — Ожогин быстро встал, помог Никите отстегнуть ремни и, схватив его за руку, потащил в хвостовую часть, одновременно с этим начиная кому-то звонить.

— Забрал? — младший Гаранин вздрогнул, услышав голос брата из динамика телефона.

— Не совсем, — пробормотал Женя, останавливаясь возле кажущейся ровной и монолитной панели. — Местная СБ и таможня остановили самолёт практически на взлёте. У них есть ордер на обыск, и я так понимаю, без твоего отца тут не обошлось. Я сейчас спрячу Никиту в тайнике и буду надеяться, что у них нет магов, способных найти эту дверь. Ты же ничего не менял в настройках?

— Я с момента возвращения из Фландрии ни разу не пользовался самолётом, — ответил Роман.

— И это хорошо, — Женя достал из кармана какую-то пластинку, начавшую светиться красным светом, и провёл ею по панели. Раздался тихий щелчок, и панель отъехала в сторону, открывая узкий тесный отсек, наполовину заполненный оружием и шкатулками с защитными рунами на крышках. — Хорошо, что я взял с собой ключи от твоих артефактных тайников. Наверное, я всё-таки немножко эриль или могу смотреть в будущее?

— Угу, вернёшься, отдам тебя научному отделу на опыты, — хмыкнул Роман. — Делай всё, что они говорят, не вступай в конфликт.

— Принял, как только я вернусь, рассчитываю на премию. Может, ты мне свой внедорожник отдашь? Не могу уже смотреть на то, как эта чудо-машина, стоимостью в годовой бюджет не самой маленькой страны, превращается в девицу лёгкого поведения. Ею же пользуются все, кому не лень, — задумчиво проговорил Женя под недоумённым взглядом Никиты, не понимающего, как в такой непростой ситуации они могут говорить на отвлечённые темы. У него в глазах темнело от страха при мысли, что с ним сделает отец, если найдёт.

— Я отпишу её тебе в новом завещании. Держи меня в курсе, — коротко проговорил Роман, отключаясь первым.

— Не думаю, что возникнут проблемы. Насколько я помню, магам во Фландрии служить в СБ запрещено. Если только Гаранин лично решит поучаствовать в обыске. Но тогда я смогу начать права качать, он же к СБ никакого отношения не имеет, — тихо проговорил Женя, кладя телефон в карман. — Ну, чего ты стоишь, залезай сюда как-нибудь. Дыши спокойно, а то мне кажется, ты сейчас в обморок упадёшь, и главное, не создавай шума, чтобы не привлечь внимания, — повернулся он к ещё больше побледневшему парню, начинающему протискиваться в узкий тайник.

Как только у него получилось устроиться между двумя автоматами так, чтобы ничего нигде не давило, панель мягко встала на