Роковой путь - Илья Ангел

— Продолжай. Никаких осложнений в осуществлении не будет, обещаю, — глухо произнёс Гаранин, садясь в свою машину и срываясь с места.

* * *

Как только я произнёс речь и удостоверился, что гроб с телом Епифанцева успешно зарыли на семейном кладбище, мы с Ромой ретировались в СБ, отпустив наших милых дам прогуляться по магазинам, и заниматься тем, чем ещё занимаются женщины, когда им нужно посплетничать и пожаловаться на своих мужей. Гомельский уже непрозрачно нам с Гараниным намекнул, что для нашего положения наши дамы тратят слишком мало выделенных на их развлечения средств, практически нисколько, да и их выходы в свет должны быть чаще, чем никогда. А то уже странные шепотки пошли в великосветских тусовках, что у Наумовых всё не так хорошо, как они стараются показать.

Мы переместились в тупик возле СБ и молча пошли в сторону входа. Я сделал переход к своей любимой мусорке по привычке, а Ромка в процессе изготовления портала участия не принимал.

— У тебя какие-то проблемы? — тихо поинтересовался я у Ромки, видя его полную отрешённость от реального мира.

— Что? — встрепенулся он, посмотрев на меня расфокусированным взглядом. — Нет, с чего ты взял. Просто немного задумался.

— Не думай слишком часто, тебе это не идёт, — хмыкнул я, махнув рукой, прекрасно понимая, что он всё равно ничего не расскажет, если не захочет.

Зайдя в здание, мы остановились, рассматривая столпившихся в холле сотрудников научного отдела во главе с Вольфом и Задорожным. Они о чём-то возмущённо переговаривались, размахивая руками, периодически косясь в сторону выхода, и вообще вели себя довольно шумно.

— Что здесь происходит? — тихо поинтересовался я у дежурившего внизу Чижова. Тот только развёл руками, кивая мне за спину. Обернувшись, я увидел подошедшего совершенно бесшумно Эда, хотя сделать это можно было сейчас без особых проблем: несанкционированное собрание сотрудников научного отдела заглушало все посторонние звуки.

— Этот стихийный митинг организовался после того, как по СБ пошли слухи, что ты разрываешь контракт с Белевским, — невозмутимо произнёс брат, разглядывая всё ещё возмущающуюся толпу, не обращающую на нас пока никакого внимания.

— А зачем ты им это сказал? — полюбопытствовал я, отходя за пункт охраны и уводя за собой Эда с Ромкой.

— Я ничего им не говорил, — заверил меня Эд. — Разрыв договоров такого уровня — не быстрый процесс. Я пока просто позвонил Белевскому и назначил встречу. Даже о том, что мы хотим контракт разорвать, никто ему даже не намекал.

— Вот теперь и меня интересует, как происходит движение слухов в стенах моего ведомства, — я разглядывал учёных с нездоровым интересом. — И чем они недовольны? Насколько я помню, Вольф лично хотел избавиться от Белевского самым радикальным способом.

— Это было до того, как Белевский предложил им проценты с патентов. Ты что, не видел, как живут учёные на эти скромные два процента? — посмеиваясь, произнёс Роман. — Особняки, коллекции, любовницы. Мы же сейчас буквально отбираем у них французский хлеб с чёрной икрой. Убрав Белевского и его щедрое спонсорство с долей прибыли от его гениальных изобретений, мы лишаем их дохода.

— Да, я слышал, как тот же Ковров утверждал, что будет в скором времени здесь не нужен, когда окончательно разберётся с тем вирусом, и, разорвав все отношения с центром по контролю распространения заболеваний, он будет в ближайшем будущем мыть пол в лабораториях за скромную зарплату, — словно издеваясь надо мной, протянул Эдуард, глядя мимо меня на притихшую толпу.

В этот момент у Ромки очень громко зазвонил телефон, чем привлёк внимание всех собравшихся в холле. Учёные замолчали и перевели взгляды на нас.

— Мне нужно ответить, — коротко бросил Гаранин, и, не посмотрев больше на меня, быстрым шагом направился в сторону выхода, практически выбегая на улицу.

— Не знаешь, что с ним в последнее время происходит? — посмотрел я ему вслед, обращаясь к Эду.

— Я могу назвать миллион чисто теоретических причин, в которых он тебе не сознается никогда, начиная от проблем в Гильдии, заканчивая экзистенциальным кризисом, но не смогу назвать истинной причины. Я не могу его больше читать, ты что забыл? — хмыкнул Эдуард, выходя вперёд. — Так и будешь здесь прятаться или разгонишь этот несанкционированный митинг?

— У нас демократия, и я не имею права запрещать им собираться в группы, чтобы отстаивать свои интересы, пока они не переходят в массовые беспорядки, — пробормотал я, проходя через идентификационную рамку и вставая напротив вышедшего вперёд Вольфа. — Что происходит? — сразу спросил я, как только учёный попытался что-то сказать.

— Дмитрий Александрович! — громко проговорил он, но потом решил сбавить тон: — Мы требуем объяснений! Нам стало известно, что вы намерены разорвать контракт с Антоном Романовичем Белевским.

— Это решение руководства, и ваше мнение в этом вопросе учитываться не будет, — холодно проговорил я, обводя взглядом притихшую толпу. — Ещё вопросы?

— Но его финансирование…

— Вы можете заниматься своими научными изысканиями на частных лиц вне научной лаборатории и во внерабочее время, если это не противоречит клятве, которую вы дали при поступлении на службу. Я не понимаю, в чём проблема? — прямо спросил я у смутившегося Вольфа.

— Но у нас нет свободного времени, — пробормотал кто-то в заднем ряду, но тут же мужественно скрылся за спинами своих коллег.

— Вы его вполне находите на маленькие халтурки, подбрасываемые вам Белевским, — я нашёл взглядом того, кто что-то мяукнул про время. Им оказался Задорожный. — Мне иногда кажется, что как раз свободного времени у вас слишком много, и мне так хочется его чем-нибудь занять, ну или сократить научный отдел, например, вдвое.

Задорожному очень быстро заткнули рот, мне даже показалось, что какой-то тряпкой. А Вольф пробормотал:

— Вы нас неправильно поняли, Дмитрий Александрович.

— Контракт с Белевским был временной мерой, — чётко произнёс я. — У СБ, наконец, появился независимый источник финансирования, который позволит нам работать без оглядки на капризы частного спонсора. Ваша задача — продолжать работать в тех условиях, которые есть. Если кого-то что-то не устраивает, вы можете покинуть это место и работать на частных клиентов, если это для вас приоритетно. Тем, кто захочет остаться, советую вернуться к своим обязанностям.

Толпа молча расступилась и начала расходиться. Вольф, покраснев, что-то пробормотал про произошедшее недоразумение и поспешил к лифтам.

Я внимательно смотрел, как холл пустеет, возле лестницы заметив знакомую фигуру. Лана Медведева, кутавшаяся в большой вязаный шарф, стояла у огромной кадки с фикусом, стараясь остаться незамеченной. Увидев, что я пристально