Роковой путь - Илья Ангел

— Хорошо, только побыстрее, я, как и Гертруда Фридриховна, очень хочу услышать ответы, — сказал Гаранин, входя в комнату и в который уже раз закрывая за собой дверь.

* * *

Лена вошла в комнату в тот самый момент, когда вдова посмотрела на часы и громко объявила:

— Ну что же, господа и дамы. Осталось десять минут, и мы пойдём провожать Васю в его последний путь, — глотнув чего-то алкогольного из бокала, который держала в руке, она подошла ко мне и снова уткнулась мне в грудь, заголосив: — Почему ты нас так рано покинул⁈

Я только глаза закатил, отмечая про себя, что рыдала вдова так, чтобы тушь не размазалась, злобно поглядывая при этом на соперниц, стоявших невдалеке, сбившись в компактную кучку.

— Я украду у вас своего мужа, — ласково проворковала Лена, беря меня под руку, за что получила едва ли не более испепеляющий взгляд.

— Прошу прощения, — я так быстро ретировался, что со стороны это могло смахивать на бегство, но мне в этот момент было плевать на условности.

— Я думала, она тебя сейчас затащит в какую-нибудь кладовку и начнёт доказывать, что нуждается в очень сильном утешении, — прошипела Лена, и я с удивлением посмотрел на неё. Она что, ревнует? Меня? Ладно, с этим феноменом мы немного позже разберёмся, а пока нужно выяснить, что у них в итоге получилось.

— Ты поэтому ввязалась в эту авантюру? — тихо спросил я, выходя из комнаты в коридор.

— Мне почему-то хотелось, чтобы отравительницей оказалась именно вдова, — буркнула Лена, не глядя на меня. — Вот тогда моё настроение улучшилось бы многократно.

— Лен, — я улыбнулся. — Ты же понимаешь, что ревновать Тёмного — это как минимум странно.

— Понимаю, — она развернулась и уткнулась мне в грудь. — Но ничего не могу с собой поделать. Фу, ты провонял духами этой мымры, — пожаловалась она, отстраняясь. — Меня даже что-то затошнило. И как можно было додуматься так краситься и душиться на похоронах?

— Тебе не стоит задавать этот вопрос мне, потому что я точно не смогу на него ответить, — я усмехнулся и поцеловал её в висок. — О том, что такие вещи нужно согласовывать со мной, мы попозже поговорим. Устроим весьма пикантный тройничок: ты, я и Ванда. Возможно, я даже возьму плётку. А сейчас рассказывай, Епифанцева отравили?

— Фролова всё ещё делает анализ, — вздохнув, ответила Лена. — Но одно я могу тебе сказать уже сейчас — причиной смерти являются многочисленные колото-резаные раны, нанесённые скальпелем. То есть они являются основной причиной смерти.

— О как, — я от неожиданности моргнул. — И как патологоанатом умудрился их просмотреть?

— Понятия не имею, — Лена пожала плечами. — Но мы всегда можем спросить, потому что я попросила Рому не выпускать его из вида. Правда, он был без сознания, когда я выходила. Эд решил совсем не заморачиваться с транспортировкой трупа, поднял его и приказал лечь обратно в гроб, хорошо там устроиться и снова умереть.

— Да, это шуточки в стиле Тёмного князя, — я закусил костяшку пальца, чтобы не засмеяться, представляя себе эту картину, потому что смех на похоронах — это немного перебор. — Вот за это нас и не любили. А вообще, идея-то хорошая, просто я про подобные перспективы постоянно забы…

— А-а-а! — из комнаты с покойным раздался вопль. — Да когда ты уже сдохнешь, сволочь! Какая тёмная падла решила надо мной так поиздеваться⁈

Мы переглянулись и бросились в комнату. Забежав внутрь, я плотно прикрыл за собой дверь. Гаранин в этот момент держал вырывающегося патологоанатома, пытаясь одновременно вытащить у него из руки скальпель.

— Так, похоже, человек, нанесший Епифанцеву смертельные ранения, найден, — пробормотал я, ловко вырывая скальпель из руки совершенно невменяемого доктора. — Вопрос только в том, почему так произошло.

— Он сел на столе, когда я уже приготовился сделать разрез, — всхлипнул патологоанатом, который, оказывается, услышал, что я бормочу себе под нос. — Это было ужасно. Я много читал про то, что некроманты творили, поднимая целые армии мертвецов…

— Всегда знал, что чтение не доводит до добра, — фыркнул Ромка, силой усаживая его на стул. — Так что, получается, я ошибся? — Рома повернулся ко мне. — Василия Борисовича никто не травил? Но как же тогда характерные отметины?

У меня зазвонил телефон, и я, посмотрев на номер, сообщил присутствующим:

— А вот сейчас мы узнаем ответ на твой вопрос, — и нажал на кнопку приёма вызова. — Да, Ксения Анатольевна, вам что-то удалось выяснить?

— Дмитрий Александрович, мне удалось много чего выяснить, и я даже кое-что уточнила, вспомнив о своей прошлой работе в прокуратуре, и мне, кажется, полагается премия, можно не деньгами, — промурлыкала Фролова, а потом добавила совершенно серьёзно: — Нашего Епифанцева не просто отравили, его травили долго и целенаправленно, пятью различными ядами.

— Что? — я уставился на немного успокоившегося патологоанатома и включил громкую связь. — Продолжайте, вы на громкой.

— Пять разных, совершенно смертельных ядов, которые в минимальных концентрациях способны привести к смертельному исходу. Один из них гильдийский, и Роман Георгиевич не даст мне соврать, этот яд смертелен для всего живого. От него даже тараканы дохнут, а это, согласитесь, непросто устроить, — при этих словах Ромка сосредоточенно кивнул.

— Это объясняет наличие каймы на ногтях, но не объясняет, почему он так и не умер в страшных конвульсиях? — спросил Гаранин, все еще разглядывая замкнувшегося в себе патологоанатома.

— Убийцы, а я думаю, что их было всё-таки несколько, потому что один сотворить такое не способен, использовали яды, максимально токсичные, но, практически нейтрализующие действия друг друга, — любезно пояснила Фролова. — Таким образом, я могу смело заявить, что первая приблизилась к разгадке противоядия гильдийского яда, что считалось до недавнего времени практически недостижимым.

— Вот сейчас всё стало вообще непонятно, — признался я, переводя взгляд на покойного. — Если яды нейтрализовали друг друга, то отчего он всё-таки умер?

— Я сказала, что они практически нейтрализовали действия друг друга, — ответила Ксения. — Недомогание, скорее всего, мышечные боли, особенно в ногах, Епифанцев, скорее всего, чувствовал, и пошёл к Ольге Николаевне Ахметовой. Ольга Николаевна провела ему все разумные в данной ситуации обследования, кроме анализа на подобные токсины, и назначила лечение. И вот как раз это лечение спровоцировало мгновенный ответ в виде просто неприлично быстрого и массивного ДВС-синдрома.

— По-русски, если можно, — хмуро попросил Ромка.

— Множественные тромбозы, — пояснила Фролова, — Плюс что-то по неврологической линии, что вызвало состояние наподобие синдрома Лазаря.

— То есть, к патологоанатому он попал всё-таки мёртвый? — я снова посмотрел на Епифанцева.

— Нет, он был ещё жив, потому что смерть наступила всё-таки