Концепт - Дин Лейпек

— Мудро, — одобрил Иден. — Джемайма дома?

— Ты и так знаешь, — ухмыльнулся Тони.

— Проявлять хорошие манеры всегда полезно, — сказал Иден. — Можешь идти, Тони. Не хочу мешать тебе развлекаться.

Тони фыркнул, бросил еще один мрачный взгляд на Тима и буквально растворился в тенях полутемного холла. Тим вздрогнул.

Иден направился к крутой деревянной лестнице; она скрипела и стонала под их ногами, а с потолка тихими водопадами сыпалась пыль, словно жутковатое конфетти. Иден проигнорировал площадку второго этажа и продолжил подниматься. Тим услышал шепот, неразборчивый смех и подозрительный стон.

Верхний этаж был тихим и выглядел куда более прилично. Здесь не было пыли и паутины, а деревянные панели коридора выглядели старинными, а не разрушающимися. Одна дверь была заколочена, но имелась и вторая — большая, с резьбой в виде странных орнаментов и рун. Иден направился к ней и вошел без стука.

Комната за дверью была кроваво-красной. Источником света служил большой медный котел посреди комнаты, в котором пузырилось и шипело сверкающее багровое зелье. Тим опустил взгляд и с удивлением увидел под котлом обычную туристическую горелку; ее ровное голубое пламя лизало закопченное дно. Над светящимся варевом стояла женщина, склонившись к нему; черты ее лица заострялись резким светом снизу. Когда Иден захлопнул за ними дверь с громким щелчком, женщина подняла глаза и на секунду замерла. А затем она бросилась к Идену, обвила его шею руками и страстно поцеловала.

Тим смущенно отвернулся, пытаясь рассмотреть комнату, но все остальное тонуло в глубоких тенях.

— Привет, любимый, — пропела женщина красивым мелодичным голосом.

— Привет, Джемайма. Как ты? — Иден отстранился от ведьмы, осторожно расцепив ее руки.

— Смертельно скучала без тебя, — она поморщилась, все еще глядя на него. — Что задержало тебя так надолго?

— Ты знаешь, у меня много других обязательств. Но ты забываешь о манерах, дорогая. Тим, — позвал Иден. — Познакомься, это Джемайма.

Джемайма наконец оторвала взгляд и обернулась к Тиму, продолжая тем не менее стоять очень близко к Идену. Они идеально подходили друг другу. Джемайма была среднего роста — ровно такого, чтобы рядом с Иденом выглядеть женственно и изящно. У нее были темные тяжелые волосы, собранные в небрежный узел на шее; несколько локонов выбились и спадали вдоль бледного лица. Ее шелковое платье было черным и элегантным, без какой-либо легкомысленной сексуальности, как у Мьюз, и все же Джемайма выглядела чертовски притягательно. Ее глаза были яркими и проницательными, а улыбка — загадочной и манящей.

Да, они были идеальной парой — Тим видел это. И точно так же он видел лицо Идена, отстраненное и спокойное, без намека на восхищение в его внимательных черных глазах.

— Это он? — спросила Джемайма, все еще глядя на Тима. Он не понял вопроса.

— Я надеюсь, — Иден слегка улыбнулся.

— Милый мальчик, — пропела она, чуть склонив голову. Тим нахмурился; он думал, что перестал быть «милым мальчиком» лет пятнадцать назад. Джемайма рассмеялась, отошла наконец от Идена и вернулась к булькающему котлу.

— Чем занят Тони? — спросил Иден как бы между делом. — Он показался подозрительно воодушевленным.

— О, это прелестная история, — рассмеялась Джемайма, проведя рукой над жидкостью. Та зашипела, и на поверхности появилось еще больше пузырей. — Он встречается с кое-кем.

Иден приподнял брови.

— Он хорошо понимает, что значит «встречаться»? Выглядело так, будто он ее ест.

— Весьма вероятно, — пожала плечами Джемайма. — Но у них все хорошо. Энтони иногда увлекается, конечно. Но, знаешь, у них ведь всегда будет второй шанс. И третий. И четвертый. Чудесно быть персонажем, неправда ли? — она усмехнулась, но улыбка выглядела натянутой.

Тим взглянул на Идена. Его лицо было задумчивым.

— Значит, Тони с кем-то встречается, — повторил Иден. — Тысячи лет его устраивало, что он просто высасывает людей досуха, а теперь он вдруг заинтересовался чьим-то обществом?

— Все люди меняются, Иден, ты же знаешь, — сухо сказала Джемайма. — Ну, кроме тебя. Ты никогда не меняешься. — Она вздохнула.

— Люди — да, — медленно согласился Иден. — Но персонажи — нет.

Она резко вскинула голову.

— И тебе бы не хотелось, чтобы это изменилось, да? — спросила Джемайма неожиданно зло. — Ты бы предпочел, чтобы мы все были предсказуемыми куклами, танцующими по твоей или твоего братца прихоти, да?

Глаза Идена вспыхнули.

— Ты знаешь, что я не люблю ничего предсказуемого, — сказал он тихо.

— Да? — она вскинула подбородок.

— Так что не будь предсказуемо оскорбительной, дорогая, — сказал Иден без намека на нежность в голосе. — И никогда не ставь меня в один ряд с моим братом. Никогда.

Она гордо глядела ему в глаза, роскошно разъяренная. Они буравили друг друга взглядом несколько мгновений, но Тим был абсолютно уверен, кто из них победит.

Прошла долгая минута, и Джемайма опустила голову.

— Прости, я погорячилась, — сказала она тихо.

— Я знаю, — мягко ответил Иден. Потом он подошел к ней, положил руку ей на лицо и приподнял так, что она посмотрела прямо на него; ее большие глаза были болезненно печальны.

— И меня не смущает, что Тони — или кто-то еще — меняется, — тихо сказал Иден. — Как ты верно заметила, это случается с людьми. Но они меняются здесь, — он нахмурился.

— О, — кажется, Джемайма что-то поняла.

Тим — нет.

— Что плохого в том, что персонажи меняются здесь? — спросил он.

— Персонажи могут меняться, когда кто-то рассказывает их историю, — сказал Иден, отстранившись от Джемаймы и повернувшись к нему; его глаза сверкнули.

— И?

— Им нужно перейти в подсознание автора, чтобы начать меняться.

— И?

— Они никуда не переходят. Что означает, что вся Ноосфера стала чьим-то подсознанием. И он рассказывает эту историю.

— Ноосфера? — переспросила Джемайма, но Иден не обратил на нее внимания.

— Ты рассказываешь эту историю, Тим, — сказал он, и его лицо стало почти суровым. — Ты действительно Сказочник. Ты пишешь Книгу.

Зелье в котле тихо пузырилось, оттеняя повисшую в комнате тишину.

— Я не понимаю, — пробормотал Тим. — Какую Книгу? Ты про ту историю, что я начал?

— Нет, не про нее. Существует Книга, которая пишет сама себя с начала времен.

— Если она пишет сама себя, как я могу