Малолетка. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров

Не знаю, показалось мне или нет, но лицо братка как будто бы стало светлее.

Рабинович отстранился, вытер руки, ещё раз глянул на Шмеля.

— Ещё бы пару часов так полежал — мог бы и не дотянуть, — сказал он.

После работы Рабинович оставил всё, что надо. Показал, как менять повязку, куда не давить, что делать, если рана снова поползёт, как укладывать Шмеля, чтобы не заваливался на больной бок, чего не давать и на что смотреть, если его начнёт вести в жар.

Говорил коротко: это запомни, здесь не трогай, тут не тяни. Денег он, конечно, тоже хотел — и правильно. Бесплатно в такие сараи по ночам не ходят. По-хорошему, тут надо за вредность приплачивать.

Я отсчитал ему сколько надо. Деньги, которые я копил. Был за мной в прошлой жизни такой грешок — распоряжаться по карманам за забором на рынке да в общественном транспорте… Копил я на «Яву», которую так и не купил.

Рабинович пересчитывать не стал, просто сунул в карман так, будто уже хотел забыть и склад, и нас, и эту ночь целиком. Но уже у двери всё-таки обернулся.

— И не таскать его никуда. Вообще. До вечера хотя бы — иначе он у вас на полдороге ляжет.

Говорил он из печального опыта, как о вещи, которую уже видел сто раз и не собирается никого утешать.

Шмель к этому моменту снова ушёл в полусон. Может, слышал что-то, может, нет. Лежал с новым бинтом под ребром. Из ямы братка вытащили, но на край ещё не посадили. Зато теперь уже было видно: без врача он мог до утра и не дожить. А значит, Игоря я ночью за ним посылал не зря. Вопрос был не в этом.

Вопрос был в самом Игоре.

Только дело, похоже, было уже не в одном Игоре. Слишком быстро нас начали щупать снизу. Будто кто-то снаружи не просто искал вход, а уже понимал, куда давить.

Я смотрел на него, пока врач собирал сумку, Шкет приоткрывал дверь, а Очкарик выносил таз с водой и ногой отпихивал от матраса грязную тряпку.

Врач пришёл — да. Но этим Игорь доверие себе не вернул. Слишком долго отсутствовал. Я только сейчас понял, что вернулся он через два с половиной часа. И теперь слишком быстро отводил глаза, когда встречался со мной взглядом. Слишком явно жил всё это время не только дорогой до Заречной и обратно. Он привёл врача, но голова у него всё ещё была где-то там, на другой линии, где Лёха, Пыж и вся эта взрослая мутка уже жрала его изнутри.

Игорь чувствовал, что я понимаю. Потому и молчал. Он не оправдывался, как и не начинал первый разговор. Просто стоял у стены, будто ждал, когда я сам начну спрашивать.

Рабинович ушёл быстро, не прощаясь. Только на выходе ещё раз буркнул:

— Повязку трогать чистыми руками. И если будет жар — за мной сразу.

Я сел на ящик и на секунду прикрыл глаза. Просто чтобы мысли встали в ряд. Шмель пока жив. Это плюс. Нитка на Волков не оборвалась. Это тоже плюс. Но легче не стало.

Спать я уже не ложился. К утру послал Шкета за Фантиком. Фантик вошёл осторожно, боком. За ночь его чуть отпустило, но по крайней мере его перестало трясти.

Я кивнул ему на ящик у стены.

— Сядь.

Он сел, уставился в пол и вцепился пальцами в край.

— От воспиток отбрехался? — строго спросил я.

Фантик быстро кивнул.

— Сказал, ночью в умывальне навернулся.

— Поверили?

— Зинаида губу посмотрела и сказала, чтоб в следующий раз под ноги смотрел. Ещё нюхать начала… ну типа мало ли — какой духан…

Я коротко кивнул.

— Теперь давай по порядку. Что произошло у дыры?

Фантик сглотнул. Видно было, что ему страшно не только вспоминать, но и ошибиться. А вот этого как раз нельзя было допустить: пусть лучше вспоминает медленно, чем начнёт с перепугу лепить всё подряд.

Я решил восстановить события с самого начала.

— Где стоял?

— У дыры за хоздвором.

— Зачем?

— Шкет сказал посмотреть, не шастает ли кто со двора и не идёт ли обратно дежурная.

Я это сразу отметил. Значит, малого взяли не случайно. Значит, либо за дырой уже смотрели заранее, либо кто-то видел, кого и зачем туда ставит Шкет. А это уже было хуже обычной ночной встряски.

— Один стоял? — уточнил я.

— Один…

— Подошли откуда?

— Сзади. Один сразу руку на шею положил. Второй сбоку зашёл, — начал вспоминать Фантик.

— Сказали что-нибудь сначала?

— Нет. Сразу в стену ткнули спиной.

— Чем били?

— Рукой… потом коленом… Не сильно сначала. Чтоб не орал.

Фантик замолчал, глядя в пол. Я дал ему секунду, не больше.

— Потом спрашивать начали, — выдавил он.

Фантик съёжился на слове «спрашивать».

Я чуть подался вперёд.

— Нормально, не торопись.

Он быстро кивнул, не поднимая глаз. В нём ещё сидел вчерашний страх, но уже не тот слепой, ночной. Теперь страх был связан с тем, что малой понимал: от того, как он сейчас вспомнит, зависит немало.

— Что именно спрашивали? — спросил я.

Фантик выдохнул, и голос у него стал ещё тише.

— Спрашивали… кто у тебя по ночам на стрёме стоит. И кто возле склада крутится.

Я внимательно слушал. Вопросы были направлены на то, чтобы вскрыть, как у нас внутри всё теперь устроено. Кто рядом со мной и кто за что отвечает.

— Ты что ответил?

Фантик провёл языком по разбитой губе и сразу поморщился.

— Сказал, не знаю.

— И?

Он сглотнул, опустил голову ещё ниже.

— Тогда в лужу мордой… потом опять спросили.

— Двое были всё время?

— Да. Один потом сказал… если скажу нормально, где ты и кто с тобой, мне ничего не будет. И ещё…

— И ещё что?

— Сказал, могут меня на улицу подтянуть. Чтоб не тут гнить. Денег дать. Жвачку… сигареты… ну… чтобы я не как лох тут бегал. И ещё сказал: «Ты ж у него на побегушках. Ты должен знать».

Жвачка, значит… обещание улицы. Обещали то, на что у таких, как Фантик, всегда отзывается душа. Хотели купить моего пацана.

— Ты что ответил?

— Ниче, в отказ пошёл…

— За это и били дальше?

Он кивнул.

— Рожи знакомые?

— Один нет. Чужой совсем, не видел раньше. Второй… второй, кажется, знакомый.

Фантик коснулся пальцами висков и начал массировать, вспоминая.

— Где видел его? Как зовут? — спросил я.

Он сглотнул