Малолетка. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров

— На рынке, где пацаны уличные трутся…

Я задумался — тот самый мусорный молодняк у рынка. Очень удобно выходило, с этими я только вчера днём рамсил.

Обиду затаили? Безусловно.

Вот только чего дальше-то не полезли… на территорию не зашли? Будь дело только в мести, вряд ли бы их остановили формальности. Мозгов там нет от слова совсем, чтобы хоть какие-то последствия просчитать такого шага.

Нет, дело тут определённо в другом. Они не пришли бить кого попало. Скорее, они пришли вынюхивать через малого, который ниже всех в иерархии. И явно не для себя…

Значит, следующий удар тоже пойдёт снизу. Не по мне… по тому, кого проще сломать, купить или заставить болтать.

— Имя Пыжа называли? — спросил я у Фантика.

— Нет.

— Лёху?

— Нет.

— Бдительного?

— Тоже нет. Только про тебя…

Фантик помолчал секунду, потом торопливо добавил:

— И ещё этот… сказал… когда я молчал… «Ладно, раз этот чепушила не хочет — и хрен с ним. Всё равно есть кто захочет».

Фантик, сам того не ведая, по сути лишь подтвердил мои догадки.

До этого я ещё мог оставить себе маленькую скидку на случайность. На то, что они просто трясли первого попавшегося малого, который попался ночью у дыры. Но после этих слов скидка кончилась. Босяки или те, кто за ними стояли, были уверены, что внутри есть те, кого можно купить или просто правильно подцепить. Может, только искали такого. А может, уже нашли.

Я посмотрел на Фантика внимательнее. Лицо помятое, губа синяя, глаза усталые, но не пустые. Он выдержал. На своём уровне, по-малому, по-щенячьи даже, но выдержал. И это сейчас тоже надо было закрепить правильно. Так, чтобы он понял: его не просто использовали и отставили в сторону.

— Ладно, — сказал я. — Запомни одно, малой. Я это так не оставлю. Понял? За это ответят.

Он моргнул, будто не сразу поверил, и только потом кивнул.

— Теперь последнее. Как отпустили?

Фантик снова моргнул, собирая память в кучу.

— Никак. Один сказал: «Пошёл». И пинка дал. Я сперва не пошёл… Потом пошёл. Ну и уже Шкет с Очкариком меня нашли…

Я кивнул, достал смятую мелочь и сунул ему в руку.

— Держи.

Фантик уставился на деньги так, будто не понял.

— Это за то, что не продал. И запомни: теперь ты один не ходишь. Даже в сортир — либо со Шкетом, либо с кем скажу. Понял?

Фантик быстро закивал. Понял, что после побоев его не списали в мусор и не оставили самому переваривать, как его вчера чуть не купили за жвачку и сигареты.

— Иди, — сказал я. — Отлежись. Но если ещё что вспомнишь — сразу ко мне.

Он встал осторожно, сжал мелочь в кулаке и пошёл к двери. Когда он вышел, я ещё несколько секунд смотрел в пустой проём.

Раз он сказал: «Всё равно есть кто захочет», значит, искали они не вслепую. Либо уже присматривали, кого можно качнуть, либо были уверены, что такой внутри есть. А значит, работать теперь надо не только наружу. Надо было смотреть внутрь.

После разговора с Фантиком я не стал собирать всех в кучу. Общий сходняк сейчас был бы только подарком для того, кто «поплыл». В толпе легче спрятать глаза, подстроиться, промолчать вместе со всеми и отсидеться. Здесь нужен был иной подход.

От автора:

Он все знал о кораблях и грезил морем, пока неизвестный не предложил ему пари и он оказался в теле Великого князя Константина.1853 год. Война начинается. Пишется 9 том https://author.today/work/333355

Глава 17

Действовать я начал незамедлительно. План был простой, но хотелось верить — надёжный. Светиться в корпусе я не спешил, мне ни к чему сейчас выяснения отношений с Зиной или Аней. Да и все те, кто меня интересовал в рамках проверки, были под рукой.

Уже к утру, ещё перед завтраком, я успел пустить среди своих слух — Шмеля сегодня ночью будем двигать наружу. Оставлять братка в стенах детдома опасно. Это была общая нервная мысль, которая и так висела в воздухе: если прижмёт, Шмеля, скорее всего, будем выводить через дыру в заборе.

Этого было достаточно.

Теперь любой, кто захочет вынести это наружу, будет думать не «я один знаю», а «про дыру и без меня уже слышали».

Вот на этом и строилась вся будущая ловушка.

Сам маршрут я сделал почти общим специально, чтобы человек не боялся слить расклад. Для крысы, которую я искал в своих рядах, такая информация была удобоваримой для слива. Для меня — это была нитка, которая могла привести прямиком к предателю.

После обработки Фантика из-за забора я уже видел их метод. Снаружи обрабатывали самое слабое звено. Значит, смотреть надо было не на Игоря и не на Копыто. Эти, если и сломаются, то иначе, не так топорно и не за пачку жвачки. Так что сейчас меня интересовали трое: Шкет, Очкарик и Клёпа.

Именно через них наружные могли попытаться зайти.

Шкета я выдернул первым. Он вошёл быстро, почти бесшумно, как всегда, только глаза после ночи стали суше и злее. За такими как раз и надо было смотреть особенно внимательно: полезный свой — это хорошо, но если вдруг течёт именно он, удар будет крайне болезненный.

В руках у него была алюминиевая кружка с крепким сладким чаем, два куска серого хлеба, сложенные один на другой, и жестяная миска с тёплой, уже начинающей схватываться кашей. Сверху он ещё умудрился притаранить тонкий ломоть масла, завёрнутый в мятый клочок бумаги.

— Держи, Валер.

— Спасибо.

Он кивнул в сторону Шмеля, который так и лежал у стены под одеялом, бледный, мокрый после ночи, но уже не метавшийся в бреду и не скрипевший зубами сквозь боль.

— Ну как он?

— Надеюсь, худшее позади.

Шмель спал. Остаток ночи для него выдался непростым, и сейчас этот сон был лучшее, что могло произойти. Дышал он всё ещё тяжело, но уже ровнее, без того рваного сипа, от которого ночью казалось, что каждый следующий вдох может стать последним.

Я прямо сейчас есть не стал. Только взял кружку, чувствуя, как горячий металл припекает пальцы, и поставил миску рядом на ящик.

— Дверь прикрой, — сказал я.

Шкет прикрыл и остался стоять. Просто смотрел прямо, ждал.

— Слушай сюда. Если ночью двинем Шмеля, то через дыру. Это ты и так понял. Но не когда попало. Сразу после отбоя. Как только корпус притихнет. Запомнил?

— Запомнил.

— И языком не звени, — сказал я. — Я уже остальным пацанам