Малолетка. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров

— Я не Клёпа, чтобы трепаться, — малой хмыкнул.

— Вот и хорошо, — сказал я. — Иди. За еду — ещё раз спасибо.

Он развернулся сразу и вышел так же тихо, как вошёл.

Когда дверь за ним закрылась, я ещё несколько секунд сидел на месте. Тут важно было не переиграть. Никакого «только ты знаешь» — метки для дебила, на которой крупно написано: слей меня и спалишься. Просто рабочая версия внутри уже почти общего плана. Пусть у него в голове это ляжет как обычное дело, а не как флажок.

Следом зашёл Очкарик. Очки сидели криво, сам он не выспался, но глаза уже работали. Из всех он как раз был самым опасным, потому что мозги работали в правильном направлении.

— Садись, — сказал я.

Он не сел. Остался стоять.

— Как хочешь. Если ночью поведём Шмеля через дыру, то не сразу. После обхода дежурной. Раньше смысла нет, слишком шумно.

Очкарик чуть нахмурился.

— После обхода?

— Да. Когда в корпусе всё устаканится.

Очкарик молчал, но я видел, как у него в голове всё сразу встаёт в схему. Он всегда так делал. Даже когда не спорил, всё равно сначала сам раскладывал внутри по полкам.

— Запомнил?

— Да.

— Тогда иди. И смотри, чтобы эта мысль не пошла гулять дальше тебя. Я уже остальным пацанам сказал, чтобы тоже помалкивали. Так что в это время будь как штык. Будем вдвоём делать.

Очкарик коротко кивнул и вышел. Здесь было то же самое: я давал другое окно внутри общего маршрута. Если Шкет — это скорость и нюх, то Очкарик — это голова. А голова иногда течёт потому, что решила сама сыграть в большую игру. И вот это мне как раз ещё предстояло проверить.

Клёпу я вызвал третьим.

Он вошёл с таким видом, будто я вызвал его на допрос. Дверь за собой прикрыл слишком аккуратно, потом сразу глянул на меня, на Шмеля у стены, на пол, на ящик — куда угодно, только не в одну точку надолго.

— Сядь, — сказал я.

Этот сел сразу. Слишком быстро, будто боялся опоздать подчиниться и этим уже вызвать лишние вопросы.

— Слушай внимательно, — сказал я. — Если ночью будем двигать Шмеля через дыру, то в полночь. Когда совсем утрясётся.

Клёпа быстро кивнул.

— Понял, Валер.

— Повтори.

— Ближе к полуночи делаем…

— Вот и держи это при себе, — сказал я. — Я уже остальным пацанам сказал, чтобы тоже помалкивали. Так что в это время будь как штык — понесём с тобой вдвоём.

Клёпа снова закивал. Я смотрел на него чуть дольше, чем на остальных. Клёпа это выдерживал плохо. С каждым лишним мгновением под моим взглядом он начинал ёрзать всё сильнее, хотя сам себя одёргивал и пытался сидеть ровно. Вот в этом он и был весь: даже не гнилой по умолчанию, а слабый, не выдерживающий давления.

— Иди, — сказал я. — И Копыто дёрни, пусть заглянет сюда.

Клёпа вскочил почти сразу. Вышел быстро, не оглядываясь. Я ещё несколько секунд смотрел на закрытую дверь.

Клёпа был самый скользкий. Не потому, что обязательно продаст. А потому, что именно такие чаще всего текут уже просто потому, что их правильно прижали, напугали или пообещали, что если сейчас шепнуть куда надо, дальше их не тронут.

Кроме установки капкана, были у меня и другие задачи, скажем так, навеянные минувшей ночью.

Копыто пришёл быстро. В дверях даже не задержался, ввалился внутрь, плечом чуть не зацепил косяк, глянул на Шмеля у стены — и впервые за всё время реально сбился с шага.

Не каждый день в нашем сгоревшем складе лежит браток, да ещё при стволе. Копыто коротко перевёл взгляд на меня.

— Ну? Ломать кого будем, Валер?

— Пока никого, — сказал я.

Его сразу перекосило.

— Опять сторожить?

— Держать порядок.

Копыто шумно выдохнул и уставился на меня так, будто я специально издеваюсь. Для него «порядок» без драки был почти как суп без соли: вроде еда, а в чём смысл. Но мне нужны были не красивые силовые заходы. Следовало не дать нашей же дыре разойтись шире.

— После Фантика младшие по одному больше не ходят, — сказал я. — Вообще. Сортир, умывальня, столовка, двор — только парами. Кто пошёл один — возвращай на базу.

— Детский сад, — зло буркнул Копыто. — Но задачу понял.

— Мне второй Фантик не нужен, — повторил я.

— Ладно, сделаю…

Он развернулся и пошёл к двери.

Последним зашёл Игорь. Он вошёл, прикрыл за собой дверь и остался стоять.

— Ну, — сказал он. — Мне что?

— Сегодня ночью никуда не лезешь. Останешься в корпусе.

Он сразу помрачнел, будто заранее ждал чего-то такого и всё равно надеялся, что обойдётся.

— Это ещё почему?

— Потому что если меня не будет, ты будешь держать здесь порядок.

Он молчал, и по лицу было видно, что услышал он не только задачу. Услышал и то, что я его не беру в главный расклад. Игоря это било по самолюбию.

— То есть ты опять наружу, а я тут за няньку? — спросил он глухо.

— Нет, — сказал я. — Ты тут за меня, пока меня нет.

Разницу между «нянькой» и «за меня» он понимал. Просто сейчас ему эта разница не нравилась.

— Понял, — сказал он.

Игорь принял задачу, но внутри всё ещё спорил с ней. Всё ещё хотел рвануть не туда, куда велели, а туда, где у него болит.

Я смотрел на него ещё секунду. Игорь не был крысой или слабым. Не был он и продажным. Но именно поэтому с ним было сложнее всего.

Игорь на миг задержался у двери, будто хотел ещё что-то сказать. Но не сказал. Только вскинул подбородок и вышел.

Я ещё несколько секунд сидел молча. Игоря я не проверял как остальных. Его нельзя было ловить на той же нитке. Не тот человек. Но и брать его с собой сейчас было нельзя. Слишком горячий — сорвётся, если увидит хоть тень следа. Поэтому я оставил его внутри.

Теперь оставалось самое неприятное — ждать.

Шмеля я никуда вести не собирался. Вся эта история сейчас была про то, в какое окно наружные дёрнутся. Дыра в заборе была одна, и в этом как раз была вся соль. Мне не нужно было бегать, как идиоту, по пяти точкам. Нужно было сидеть у одной и смотреть, когда возле неё обозначится чужой интерес.

После отбоя я уже был на месте.

Земля у забора тянула сыростью