Я бегу по снегу босиком дальше - Нани Кроноцкая

Оружие справедливости, не умевшее предавать, не бьющее слабых, карающее и бескомпромиссное. В деле своем этот гений достиг таких вершин совершенства, что давно уже все стороны Света принимали само только использование артефактов от Канина как неоспоримое доказательство чьей-то вины. Оружие — палач.

И вот он теперь, весь такой легендарный, сидит на ступеньке крыльца, и видит всю степень собственной беспомощности.

От смерти нет средства, даже у великих бессмертных. Он чувствовал смерть, он узнал ее. И вдруг оказалось, что это мучительно-больно: терять того, о ком многие годы он даже думать себе запрещал.

Нина… Когда-то она протянула ему руку помощи, просто любя, не прося ничего взамен, всю себя отдавая. А он так и не смог отплатить ей сполна. Не стал настоящим ей мужем, возлюбленным, даже другом был очень посредственным. А ведь жена его все эти годы любила его. И убегала лишь потому, что не в силах была больше видеть в глазах Павла холод.

Он оправдывал себя только тем, что древние просто теряют способность любить. Это в юности чувства имеют свою остроту и свою нежную прелесть. А когда ты пытаешься вспомнить, какая по счету возлюбленная просыпается в твоей холостяцкой постели и сбиваешься на пятой сотне… Какая любовь? Так, привычка, дань физиологии, как чистка зубов или ужин.

Он так думал годами, столетиями этим себя утешал. А теперь…

Эти двое сегодня, шуршавшие там на полу, (он все понял отлично), откуда они брали чувства? Бессмертные, знающие друг друга сотни лет, и такие влюбленные. Это он еще не увидел Ладона. Говорят, что древнейший был просто сражен своей страшной камчатской любовью, даже голову потерял. Дракон, практически ровесник этого мира, влюбился как мальчик.

Выходило, что лгал себе все эти годы великий ведун. И не скажешь ведь, что не способен… Была в его жизни любовь.

Дверь за спиной тихонько скрипнула. На крыльцо вышла эта странная девушка, которую все называли так мило и трогательно — Люся. Что-то в ней было… такое же, как и в нем — аномальное. Совмещение несовместимого. Но в отличие от бессмертного, эта девочка не ощущала себя исключительной, а была гармоничной и очень комфортной.

— Вы позволите? — голос мягкий, приятный, как и вся она. Не сказать, что красавица, но симпатичная точно. Акварельная красота, глаз тихо радующая. Павел молча подвинулся.

В руках Люся держала чашку горячего шоколада.

— Хотите? Илья сварил Паше и мне, я могу поделиться. Кружка очень большая.

Усмехнулся. Канин не брал никогда из чужих рук еду и питье. Многолетние войны в бизнесе и работа в Дозорах этому научили. Но почему-то сейчас, захотелось ему взять из девичьих рук эту чашку. Осторожно принял ее, отхлебнул. Почему стало легче?

— Замечательный у вас мальчик. Как он появился? Вы ведь мать его не любили?

Великий ведун подавился горячим напитком. Поднял взгляд на девушку очень строгий и разом похолодевший.

— Вам не кажется, Люся…

— Не сердитесь. Мной не движет сейчас любопытство. Я эмпат, интуит, менталист. И очень явственно ощущаю опасность. Что может ему угрожать? Я могу вам помочь, Павел?

Вот как… девочка эта действительно, как и он, — аномалия. Целый узел талантов. Верить ли ей? Ведическая интуиция, отточенная до филигранности говорила ему: да, верить. Но столетия противостояния с силами зла осторожно шептали, что — нет.

— Ему угрожает весь мир. Он рожден в результате обмана. Да, Люся, пожалуйста, присмотрите за ним. Большего я к сожалению сказать не могу. Сами почувствуйте.

Она ощущала. Величайшего било сейчас и ломало мучительно. Чувство вины, муки совести, горечь личного поражения. И то, в чем он признаться не смог себе даже теперь. Дырка в сердце, огромная и зияющая рана. Ложью было все то, о чем он сейчас думал. Не рождались бессмертные никогда без любви. Даже тогда, когда их родители так и не нашли в себе силы сознаться. Такие могущественные и такие порой малодушные.

— Он действительно замечательный мальчик. Я надеюсь, что мы с ним подружимся, и не оставлю его. Павел, думаю: нас уже ждут, пора собираться, Ребята звонили Илье только что.

Люся встала осторожно и отобрала чашку у Павла, ее крепко сжимавшего.

— Да, десять минут и выдвигаемся. Мне написали сегодня спасатели. Как его… этот, сбежавший их. Линкс. Он ушел ночью порталом готовить для нас вертолет. Ждет всех в Елизово. Едем, нужно собрать еще группу.

Она тихо ушла. А Канину стало вдруг совершенно спокойно. Его словно маленького ребенка — на руках будто укачивали и гладили по голове. Он ведь тоже был когда-то «Замечательным мальчиком». Очень давно, бесконечно…

За руль снова сел Корвус. Он был не просто отличным водителем и знал здесь каждый камень и каждый брод, ворон отлично чувствовал эту дорогу.

Рядом сидела Люся. Они оба молчали, но Павел отлично чувствовал мысленный их диалог. Вот занятная пара: далекие потомки бессмертных, долгоживущие, очень талантливые и такие… цельные оба. Законченное произведение, живущие с осознанием целей и радуются каждому дню.

Он и сам был таким. Когда потерялся?

На коленях мирно дремал его сын. Потомок, наследник. Так похожий на него самого и совершенно другой. Что досталось ему от его матери? Паша не знал. Просто лишь потому, что не хотел даже узнать ее. Что такое была эта женщина, так его преданно и отважно любившая? Умная, добрая терпеливая бесконечно.

Уже на улицах Петропавловска вся их техника вдруг завибрировала, словно взбесившись. Канин мигом напрягся смотря вопросительно в зеркало заднего вида на Корвуса.

— Надвигается землетрясение! Люся, переходи на сумеречный канал аварийной связи, код три восьмерки. Павел, там в сумке рядом маяк, его нужно сейчас запустить. Это Сумерки так трясет, скоро начнется в реальности. Пристегнитесь, на всякий. Может быть неприятно.

«Маяком» оказался забавный приборчик размером со спичечную коробочку. Канин не любил технических новшеств, предпочитая работать классическими артефактами, но с устройством освоился быстро. Компактный излучатель простейших сигналов сумеречного измерения. В случае экстраординарной ситуации он автоматически передаст просьбу о помощи. Дешево и сердито.

Странные ощущения. Никто, кроме выросшего здесь Ильи, не испытывал на себе никогда еще землетрясения в Сумерках. Как будто бы подсознание вдруг взбунтовалось, вибрируя и ускользая. Наверное, именно так и сходят обычные люди с ума.

— Я так смотрю, народ тут привычный. Или не чувствуют просто, тогда нас отчего так «накрыло»? — Люся пыталась набрать номер дракона, и очень внимательно осматривалась по сторонам. — Илья, мы же к ним уже близко? К нашим?

— Это волна. Сейчас начнет трясти всех.