Я – Товарищ Сталин 13 - Андрей Цуцаев

Вошёл Луиджи. Без головного убора, в обычной европейской куртке цвета хаки и брюках, волосы влажные после того, как он умылся холодной водой в казарме. На рукаве куртки ещё виднелась пыль с улицы.

— Только что от Ахмеда вышел один человек. Знакомый абиссинец, лет двадцати пяти — двадцати семи. Пробыл внутри почти час.

Марко отложил карандаш, которым водил по карте.

— Кто такой?

— Тахо. Сын владельца забегаловки «Золотой лев», той, что на углу у старой мечети Арсы. Я его часто там видел — помогает отцу: носит подносы, считает деньги, иногда стоит за стойкой по вечерам.

Марко записал имя на полях блокнота, рядом с сегодняшней датой.

— Давно ты его в лицо знаешь?

— Месяцев восемь-десять точно. Обычный парень из местных. Громко разговаривает, любит рассказывать анекдоты про наших офицеров, когда думает, что рядом никого из итальянцев нет. Ничем особенным не выделяется.

— Сегодня было что-нибудь необычное?

Луиджи пожал плечами.

— Нет. Вышел спокойно, поправил накидку, пошёл в сторону рынка обычным шагом. Даже остановился, купил лепёшку у мальчишки-продавца. Всё как всегда.

Марко посмотрел на часы — без четверти семь вечера.

— За ним тоже придётся присмотреть. Но не сейчас. Позже решим.

Луиджи кивнул.

— Что мне делать сегодня?

— Будь на связи. Я поеду смотреть за домом. Если что-то изменится в течение вечера или ночи — сразу ко мне на точку. И смотри, чтобы рация работала исправно.

— Понял.

Марко допил остывший кофе, надел тёмный плащ поверх пиджака, проверил, на месте ли запасная обойма, и вышел.

На улице уже было прохладно. Ветер с плато нёс сухую пыль. Марко сел в серый «Балилла», завёл мотор и поехал на всякий случай окружным путём, объезжая главные улицы. Он сменил позицию дважды за вечер: сначала припарковался за углом бывшей пекарни, потом проехал в узкий проход между двумя складами, откуда хорошо просматривались и входная дверь дома Фатимы бинт Саид, и оба окна второго этажа.

Около восьми в окне Ахмеда зажёгся свет керосиновой лампы. Марко ждал. Прошёл час. Полтора. Никто не приходил. Не было ни велосипедистов, ни пеших, ни машин. Свет в окне горел постоянно, иногда мелькала тень — видимо, Ахмед ходил по комнате, занимался своими делами.

В половине одиннадцатого лампа погасла.

После этого наступила полная тишина. Только ветер гонял по переулку сухие листья да где-то вдалеке, у северной окраины, лаяла собака. Марко просидел до четырёх утра, не сводя глаз с тёмных окон. Ничего. Ни звука колёс, ни шагов, ни стука в дверь — в эту ночь никто не пришёл.

Когда небо на востоке начало сереть, он наконец завёл мотор, медленно выехал на улицу и поехал в сторону штаба.

9 февраля 1938 года. Утро.

Генерал Витторио ди Санголетто принял его в кабинете в половине восьмого. На столе уже лежала свежая сводка, рядом — чашка с недопитым чаем и раскрытая пачка «Macedonia».

Марко доложил коротко и по делу. Рассказал про ночной выезд 7 февраля, чёрный «Фиат-522», пять-шесть мест груза, старый склад в двадцати восьми километрах по дороге на Дебре-Зейт. Потом про ночь 8 февраля: полная тишина, ни одного посетителя, свет погас в половине одиннадцатого, до рассвета ничего не произошло.

Генерал слушал, глядя куда-то поверх головы Марко. Когда тот закончил, Витторио долго молчал, постукивая указательным пальцем по краю стола.

— Заброшенный склад… — произнёс он наконец. — Именно там, где его проще всего заметить. Двадцать восемь километров от города. Дорога известная. Мимо неё почти каждый день идут караваны. Наши патрули тоже проезжают не реже двух раз в неделю.

Марко кивнул.

— Да. Место слишком открытое.

— Именно. Если бы я прятал оружие или взрывчатку, я бы выбрал пещеру в горах вокруг Мензеша. Или хотя бы густые заросли по реке Аваш, где можно поставить несколько грузовиков и не бояться случайных глаз. А тут — бывший итальянский тыловой пункт. Его знают все. Даже дети в окрестных деревнях.

Генерал встал, подошёл к карте на стене. Провёл пальцем по дороге на Дебре-Зейт, остановился примерно в нужном месте.

— Либо они настолько уверены в своей невидимости, что это уже граничит с наглостью. Либо…

Он не договорил. Повернулся к Марко.

— Либо это именно то, что они хотят, чтобы мы увидели.

Марко молчал, ожидая продолжения.

— Представь две ситуации, — продолжил генерал. — Первая: Ахмед и его люди действительно перевозят что-то важное — оружие, деньги, документы, людей — и склад служит временным пунктом. Вторая: они хотят, чтобы мы именно так и подумали. Чтобы мы сосредоточили внимание на этом сарае, поставили туда наблюдение, начали копать вокруг него. А настоящая работа идёт в другом месте.

— Обманный ход?

— Ничего необычного. Иногда достаточно просто заставить противника смотреть не туда. Ты же сам говорил, что последние недели Ахмед вёл себя как обычный торговец попонами. Ни слова о старом. А потом вдруг — раз, и машина с ящиками. Слишком демонстративно.

Марко провёл ладонью по подбородку.

— Мы можем проверить склад сегодня ночью. Посмотреть, что там осталось.

— Можем. Но если там действительно что-то лежит — они будут ждать, что мы придём. Если ничего нет — мы потратим силы и время, а они в это время сделают следующий шаг.

Генерал вернулся за стол, сел.

— Сколько человек ты можешь выделить на наблюдение за домом?

— Троих. Я, Луиджи и капрал Бьянки. Если больше — начнём привлекать внимание, в штабе тоже могут быть ненужные уши и глаза.

— Этого мало. Нужно хотя бы пятеро. И ещё двое на машину, которая приезжала. Номер ты не видел?

— В темноте и без фар — нет.

— Значит, придётся искать по приметам. Длинный «Фиат-522», чёрный, высокий багажник, запасное колесо на крыше. Таких в городе не так много. Пусть кто-нибудь из наших людей на рынке поговорит с механиками, с мойщиками машин, с продавцами бензина. Тихо, без давления.

Марко записал.

— А Тахо? Сын хозяина «Золотого льва»?

Витторио чуть прищурился.

— Пока только наблюдать. Не трогать. Если он ходит к Ахмеду регулярно — значит, связной. Если пришёл разово — может быть и случайность. Но я бы на твоём месте поставил кого-нибудь в самой забегаловке. Пусть сидит там два-три вечера, пьёт кофе, слушает разговоры. Иногда самое полезное — это то, что говорят за соседним столиком.

— Сделаем.

Генерал помолчал несколько секунд.