Ненормальный практик 10 - Отшельник Извращённый

— А ну-ка, падай, узкоглазый! — имперец снова замахнулся.

К чёрту! Подумал Ли Гуан и не стал ждать второго удара, просто спрыгнул с лестницы сам, как раз на толпу трупов собратьев! Свезло! Вывихнул только лодыжку. Соседи по ротной шеренге подхватили его и оттащили в тыл. ЗА ЧТО⁈ ОН ХОТЕЛ ПРИКИНУТЬСЯ МЁРТВЫМ! Увы. Фельдшер перевязал ему ногу и сказал:

— Вперёд солдат! За великих братьев Хэ и Китай!

— Да здравствует ВЕЛИКИЕ БРАТЬЯ ХЭ! — Ли Гуан проглотил слёзы, лезть не хочется, там же тот злющий имперец!

Наверху стены, где всё это и произошло, рядовой сорокалетний имперец Игнат хрустнул шеей и пробурчал:

— Ну вот, ещё одного скинул. А их там ещё тысячи. Как же бесит, возимся тут с мелочью! Слышал, там наша командующая уже дуэлирует! Посмотреть бы!

Товарищ, услышав его, только сплюнул и сказал:

— Мелочь тоже надо скидывать, Игнат! Чем больше скинешь, тем меньше потом придёт за нашими детьми! Дерись, брат!

Игнат кивнул и перехватил молот для следующего штурмовика.

* * *

У западного пролома. Внутри Домена.

Хэ Лао надоело. Все кулаки в крови имперской дылды. На её роже уже и живого места нет. Она больше не сопротивляется. Трахать такое мясо? Лучше уж собаку. А потому, он всё-таки решил её прикончить, но перед этим хотел расставить все точки над и, как подобает. Любил он такие моменты, они явно заслуживают красивой речи. Его голос сквозь прогремел сквозь стены Домена над всей крепостью и разлетелся по всей округе.

— ИМПЕРЦЫ! ВЗГЛЯНИТЕ НА СВОЮ ЛОРДЕССУ! ВЗГЛЯНИТЕ НА СВОЮ ВЕЛИКУЮ! ВОТ ОНА — ПЕРЕД ВАМИ!

Имперские солдаты замерли. Да, конечно… конечно они прекрасно видели, что их командующая на последнем издыхании стоит на коленях. Вся в крови. Безмолвная, потерянная, разбитая.

Хэ Лао продолжил:

— ПОСМОТРИТЕ НА ЭТУ ТВАРЬ! БЕСПОМОЩНАЯ СКОТИНА, ЗАСЛУЖИВАЮЩАЯ ГЛОТАТЬ ПЕСОК! ДАЖЕ НЕ ЧЛЕН ХА-ХА-ХА! ЕЁ РОТ СЛИШКОМ ГРЯЗНЫЙ! ВЫ ВИДИТЕ⁈ ОНА НЕ МОЖЕТ ДАЖЕ ВСТАТЬ НА НОГИ! ПОДНЯТЬ СВОЮ САБЛЮ! ВОТ ЧЕГО СТОИТ ВАША ИМПЕРСКАЯ ШКОЛА! ВОТ ЧЕГО СТОЯТ ВАШИ ЛОРДЫ! НИЧЕГО! АБСОЛЮТНО НИЧЕГО! ВЫ ВСЕ ПОЙДЁТЕ НА УБОЙ! ВАШ ВЕК ОКОНЧЕН!

Сержант Кузьмин тихо выматерился. Петька Терехин зажмурился, чтобы не видеть. Поручик Голицын продолжал смотреть, по щекам текли слёзы.

— ОНА УМРЁТ! — Хэ Лао лыбился во все кривые зубы. — ПРЯМО НА ВАШИХ ГЛАЗАХ, И ВЫ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЕТЕ, ЧТОБЫ ПОМЕШАТЬ МНЕ! А ПОТОМ — МЫ ВОЙДЁМ ВНУТРЬ! И ВЫЖЖЕМ ВАС ВСЕХ! ТЕ, КТО БУДЕТ МОЛИТЬ О ПОЩАДЕ, МЫ ОСТАВИМ В ЖИВЫХ — ОНИ СТАНУТ НАШИМИ РАБАМИ! БУДУТ ЧИСТИТЬ НАШИ СТОЙЛА, ТАСКАТЬ НАШИ ТЕЛЕГИ, ОБРАБАТЫВАТЬ НАШИ ПОЛЯ! ЛИЗАТЬ НАШИ САПОГИ!

Он усмехнулся, а потом произнёс ниже, с рыком:

— ПОСЛЕ — МЫ ПРИДЁМ ЗА ВАШИМИ СЕМЬЯМИ! ВАШИМИ ЖЁНАМИ, ВАШИМИ ДЕТЬМИ И ВАШИМИ МАТЕРЬМИ! ЗАЙДЁМ В КАЖДУЮ ДЕРЕВНЮ! ВЫРЕЖЕМ ВАШИ ФАМИЛЬНЫЕ ДРЕВА ДО КОРНЯ! ВАС НИКТО НЕ ЗАПОМНИТ! О ВАС НЕ ОСТАНЕТСЯ НИ ИМЕНИ, НИ МОГИЛЫ! ВЫ ИСЧЕЗНЕТЕ ТАК, КАК И ПОДОБАЕТ ОТРЕБЬЮ! УЗРИТЕ ЖЕ, ВАРВАРЫ, КОНЕЦ ВАШЕЙ ВЕЛИКОЙ! — ревел он и, подняв арбалет к плечу, взял на прицел Екатерину.

Неподалёку от Лордессы, у обломка обрушенной стены, сипел генерал Разин. Грубые ладони прижаты к животу, кровь сочилась и сочилась, без остановки. Он пришёл на помощь командующей, но не продержался и двадцати секунд — ещё бы, без эфира. Теперь не мог встать — арбалетный болт прошил пузо насквозь. Но стоит отдать ему должное — он всё ещё был в сознании. А потому наблюдал, как китаец поднял арбалет и нацелился. Из последних сил, через кровь в горле, через всю боль, сквозь всё, что у него ещё оставалось, он выдавил хриплый, безнадёжный крик. Хоть и знал, что это ничего не изменит и она не увернётся, но пусть хоть погибнет не в тишине:

— КАТЬКА… ЛОЖИСЬ, ДУРА!

Та кашлянула, видать хотела сказать, что сам он дурак, но не могла. Просто подняла голову и одним зрячим глазом посмотрела в лицо смерти, как и подобает командующей. Губы прошептали:

— Отлеталась… кажись…

Палец Хэ Лао лёг на спусковой крючок, когда вверху, у самого-самого свода Домена, прозвенел треск.

ДЗУН!

Будто с небес жахнула молния! Братья Хэ машинально подняли головы. Да и имперцы на стенах. Даже Екатерина, уже распрощавшаяся с жизнью, вздрогнула и попыталась посмотреть сквозь слипшиеся кровью волосы.

ЧЕГО…

Крыша Домена лопнула⁈

Не вся — только одна точка. Купол, который не мог пробить ни один эфирный удар, ни одна стрела, вскрылся. А следом в этот пролом, рухнуло что-то.

Никто не успел разглядеть, что ЭТО БЫЛО!

БУМ!

Удар о землю столь мощный, что взметнулся столб пыли! Ударная волна разошлась по всему Домену, отбросив братьев Хэ. Арбалет Лао дёрнулся — палец, уже нажимавший на спусковой крючок, довёл дело, и болт с противным визгом полетел в Екатерину.

Шмяк!

И тишина.

Пыль оседала. Слой за слоем, обнажая человека.

Совсем мальчишку.

КОТОРЫЙ ПОЙМАЛ БОЛТ ГОЛОЙ РУКОЙ!

Все вытянули шеи, пытаясь разглядеть его в этой пылюке. Тёмные волосы. Рубаха, простые штаны. Штрафбатовские сапоги заляпаны грязью. На щеке пятно от пыли. На лбу — полоска от пота, перемешанная с грязью. А глаза — просто человеческие глаза уставшего мужика. За спиной огромный чёрный арбалет, у пояса меч с кинжалом.

Но самое-самое…

Чёрная накидка на нём, с эмблемой Чёрного Лебедя на плече.

— С-сержант… — прохрипел Петька. — Это же…

Сержант Кузьмин стоял как заворожённый.

— Будь я проклят… Этот арбалет… И накидка… В-воробей⁈

А внутри Домена, Аркадий Степанович, не моргая, через боль в животе, поднял голову. Зрение было затуманено, кровопотеря давала о себе знать, но он всё равно смотрел на фигуру в чёрном.

И старое, усталое сердце пропустило удар.

Разин угадал бы его средь тысячи. Особенно этот чёртов арбалет…

'Вот оно как, — намокли его глаза, — Вот оно, значит, как. Ты пришёл, малец. К своим. Спустя девять лет… спасибо, сынок… спасибо."

Из его рта потекла струйка крови, но он улыбнулся.

Мальчишка тем временем отбросил болт. Отряхнул плечо от пыли, и шагнул из кратера на ровную брусчатку, встав прямо между Екатериной и Хэ Лао. Ленивым взглядом обвёл всё вокруг. Коленопреклонённую Екатерину уже видел. Теперь же взглянул на сидящего окровавленного Разина. Потом — наверх, на тысячи имперских солдат и китайских пехотинцев, а после — перевёл спокойный взгляд на двух братьев Хэ.

И только после этого, в полной тишине, раздался его голос, при